Michael Jackson: 2 года спустя... • Просмотр темы - Рэнди Тараборелли "Жизнь Короля"

Майкл Джексон не только в Вашем сердце оставил след. Его помнят и любят миллионы на Земле. Наш форум лишь крошечное звено в бесконечной цепи информации о нем. Мы приглашаем Вас принять участие в обсуждениях. Добро пожаловать!

Текущее время: 19 июл 2019 01:18

Часовой пояс: UTC + 2 часа [ Летнее время ]




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 45 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Рэнди Тараборелли "Жизнь Короля"
СообщениеДобавлено: 15 сен 2010 22:29 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 апр 2010 13:51
Сообщений: 5530
Откуда: Киев
Очков репутации: 46

Добавить очки репутацииУменьшить очки репутации
Глава 9

Большинство свадеб имеют привкус горечи. Не считая жениха и невесты, которые заняты
только друг другом, остальные гости невольно пребывают в размышлениях:
воспоминания о прошедшей любви и мысли о том, как это непохоже на реалии жизни,
надежды на будущее, слезы радости и слезы печали часто смешиваются. Свадьба
единственной дочери Берри Горди Хейзл и Джермена Джексона не была исключением.
Она состоялась 15 декабря 1973 года. "Если моя дочь собирается замуж, - сказал Берри,
- свадьба должна быть шикарной". Организовать ее он поручил Майклу Росмонду,
одному из руководителей Motown, и Бобу Джонсу, шефу отдела рекламы. "Вы
ограничены только небесами", - сказал он. В общей сложности свадьба обошлась в 234
000 долларов (как будто, чтобы предотвратить недовольство в "черной" среде, Горди внес
чек в Авалон Карвер Комьюнити Сеттл-мент Хаус в Лос-Анджелесе на сумму,
"позволяющую тысяче двумстам нуждающихся черных семей справить Рождество". Но
сумма взноса не оглашалась).
Это было достаточно заметное событие - союз симпатичного сына бывшего рабочего-
строителя, ставшего известной персоной в музыкальной индустрии, и красивой дочери
служащего сборочной линии, управлявшего теперь империей шоу-бизнеса. Жених и
невеста были молодыми - Джермену за четыре дня до свадьбы исполнилось
девятнадцать, столько же было Хейзл, и черными, что делало торжество более
интересным для черной прессы. Журнал Ebony назвал это "свадьбой века". Гости между
собой сравнивали ее с королевской свадьбой в Лондоне, когда месяцем ранее принцесса
Анна, дочь Елизаветы II, выходила замуж за капитана Марка Филипса.
Эйб Ластфоджел, основатель "Уильям Моррис", назвал это "самым роскошным
бракосочетанием, которое я когда-либо видел". Чтобы быть уверенными в том, что пресса
правильно изложит подробности, Motown выпустила пресс-релиз для приглашенных
журналистов. Шестнадцатилетний Марлон был шафером. Пятнадцатилетний Майкл с
братьями Джекки (22), Тито (20) и Рэнди (11) были провожающими. Обязанности Майкла
в тот день были несложные: провожать гостей к их местам перед церемонией, а после нее
сопровождать одну из подружек невесты. Однако люди, близкие семье Джексонов,
отмечали, что Майкл был очень задумчив в этот день. Джермен, который всегда был его
любимым старшим братом, женился. Все менялось.
"Сначала Майкл думал, что это ничего не значит, - говорит один из близких друзей
семьи. - Тито женился, а группа Джексонов продолжала свое дело. Его жена была милой
и наивной, она не вникала в их дела или в политику. Но Джермен женился на Хейзл,
дочери босса, женщине со своим мнением, которая привыкла поступать по-своему. По
мере приближения дня свадьбы Майкл не мог не заметить, что брат начинает смотреть на
вещи по-другому - глазами невесты. Он стал в меньшей степени лучшим другом брата и
в большей - мужчиной Хейзл. Майкл должен был остро чувствовать потерю.
На репетиции группы незадолго до свадьбы братья пытались решить проблему с
хореографией вместе с Сюзанной де Пасс, служащей Motown, которая занималась
репетициями Джексонов. Наконец было найдено приемлемое решение, с которым были
согласны все. Но потом Хейзл, которая стала присутствовать на репетициях, отвела
Джермена в сторону и что-то прошептала ему на ухо. Он выслушал ее, кивнул и вернулся
в братьям. "Я думаю, мы должны кое-что изменить", - объявил он. "Но почему? -
запротестовал Майкл. - Так очень хорошо".- "Потому что у Хейзл есть замечательная
идея. Смотри, Майк (иногда семья называла Майкла Майком), ты стоишь здесь, Тито
здесь, Марлон там, а Джекки вон там", - Джермен продемонстрировал ее братьям.
Сюзанна де Пасс посмотрела новые движения, потом взглянула на Хейзл, которая
невинно улыбалась. Поскольку она была дочерью Берри Горди, выхода не было.
"Выглядит хорошо, ребята. Давайте так оставим". - "Мне это все не нравится, -
протестовал Майкл, глядя на Джермена. - Ну же, я считал, мы уже все придумали". Брат
отвел глаза.
Остальные старались проигнорировать происшествие "Это неважно", - сказал Тито. "Я-
то думаю, что это важно, - заметил Майкл, сдаваясь. - Но поступайте как знаете" Он
посмотрел на Джермена, который опять шептался с Хейзл, покачал головой.
День 15 декабря 1973 года начался пасмурно, но к полудню температура поднялась до 33
градусов, светило солнце Неважно, какая температура была на улице, - для сотни гостей,
приглашенных на церемонию, и еще пятисот - на прием и ланч, была чудесная зима в
эксклюзивном "Беверли-Хиллз Отел". Покрытые искусственным снегом сосны 175
белых голубей в клетках и тысячи белых камелий, хризантем и гвоздик украшали
комнаты, где проходили торжества.
В соответствии с зимним убранством невеста была в платье из белого атласа, с
манжетами и подолом, отделанными мехом белой норки. На платье и трехметровом
шлейфе также украшенном белой норкой, сияли семьсот пятьдесят нашитых вручную
жемчужин. Короткая фата ниспадала с головного убора, на нем тоже блестела норка.
Когда Хейзл появилась в проходе между рядами под руку с сияющим отцом раздались
восхищенные возгласы. Когда они дошли до алтаря Ьерри Горди поднял фату, поцеловал
дочь и началось венчание
Жених был столь же ослепителен в белой визитке украшенной бусинами, нашитыми на
лацканы и лампасы, и белой бархатной бабочке. Марлон, его шафер, и все братья включая
Джекки, Тито, Майкла и Рэнди, были в серых визитках с бархатными лацканами и
кантом из серого атласа Отец - в сиреневой рубашке и серой визитке, мать - в сапфирово-
синем шифоновом одеянии.
После церемонии на "Веранде" был прием, за которым последовал ланч в "Хрустальной
комнате". Знаменитости шоу-бизнеса, включая Смокки Робинсона, Дайану Росс, Лолу
Фалана, Дайет Кэрролл и Билли Уильямса, были рядом с такими известными людьми, как
Коретта Скотт Кинг, мэр Том Брэдли с женой, суперагент Су Менгерс. Пока гости
потягивали коктейли из шампанского 1966 года "Мо и Шандо" и пробовали икру,
струнный оркестр играл отрывки из произведения Шопена и Чайковского, темы песен из
Love Story, Doctor Zhivago и Jigi. Поскольку это была свадьба Хейзл Гор-ди, чей отец
устанавливал музыкальные стандарты для целого поколения, и Джермена Джексона, имя
которого было теперь синонимом современной музыки, выбор этих мелодий вызывал
улыбку.
Хейзл попросила Смокки Робинсона написать песню по случаю свадьбы, потому что "он
и его жена Клодетт женаты так много лет и так счастливы, они вдохновляют все
супружеские пары шоу-бизнеса". Песня называлась From This Time And Prace. Когда
Смокки начал мурлыкать слова "Мы напишем книгу о счастье", слезы заструились по его
лицу. Клодетт, с которой они были женаты пятнадцать лет, с их шестилетним сыном
Берри на коленях тоже плакала.
Жених и невеста зарделись, когда Смокки пел о вечной любви. "Слезы были у меня на
глазах, - вспоминает он это выступление. - Я пел о юной любви, старой любви,
потерянной любви и любви обретенной". Позже друзья узнали, что в это время у него
был роман с восемнадцатилетней танцовщицей из Sonl Train, которая утверждала, что ей
двадцать один год и она заинтересована только в учреждении фан-клуба Смокки. "Такова
природа мужчин", - объяснил он Клодетт. И хотя говорил, что действительно привязан
к жене, все еще не прервал неудачный роман с девушкой из Playboy по имени Кэнди.
Пытаясь разобраться в своих чувствах, Смокки уехал из дома. "Нелегко для женщины
быть замужем за человеком из шоу-бизнеса", - сказал Берри Горди о своей дочери. - Я
молюсь, чтобы у нее это вышло лучше, чем у некоторых моих друзей".
Смокки и Клодетт были не единственной семейной парой, которая разошлась. Кэтрин и
Джозеф тоже переживали сложный период в это время. Кэтрин обнаружила, что муж был
ей неверен - "доброжелатель" сообщил ей это по телефону. Ее давние подозрения
подтвердились, она решила действовать, поскольку не могла поверить, что он может
рискнуть всем, что делали вместе. Старшая дочь Морин, которой было двадцать три года,
не могла находиться в одной комнате с отцом, когда узнала об измене, и пыталась
убедить мать оставить его. Кэтрин позже сказала, что не могла заставить себя начать дело
о разводе, хотя была "опустошена" поступками мужа.
На самом деле она подала на развод 9 марта 1973 года в Лос-Анджелесе, но столкнулась с
проблемой, когда она и юридическая фирма из Беверли-Хиллз, которую она наняла
заполняли документы. Мать семейства понятия не имела о стоимости или размере
собственности, которую они нажили вместе. Не представляла себе, сколько ее муж - или
дети -зарабатывают. Даже не знала номер страховки Джозефа. Пришлось оставить две
страницы вопросов без ответа. Ее адвокат, Нил С. Ньюсон, напечатал на документах:
"Требуемая информация в настоящее время уточняется. Будет приложена отдельная
финансовая декларация". Кэтрин заплатила ему 150 долларов и задумалась над тем, как
ей необходимые сведения получить, о которых она никогда не задумывалась. Она никуда
не уехала, Джозеф тоже остался.
"Когда в Motown узнали, что Кэтрин подала на развод начался ад, - вспоминает друг
семьи. - Это могло все разрушить, все рассказы о том, как они близки, какая это любящая
семья, могло привести к катастрофе в общественном мнении Никто не должен знать, что
они разошлись. Это была тщательно охраняемая тайна. Кэтрин постоянно изводили
сотрудники компании, которые назывались ее друзьями и пытались убедить ее
помириться с мужем для спасения имиджа семьи. Это давление в сочетании с неприятной
необходимостью заполнить документы вынудило ее просто бросить затею с разводом, к
большому облегчению Motown.
Но затем, незадолго до свадьбы Джермена, Кэтрин внезапно уехала из города. "Дети
были удручены происходящим особенно Майкл, поскольку он был очень близок с
матерью, - вспоминает Джойс Джиллсон, бывшая ее подруга. -Он сказал, что тоже хочет
ехать с ней, но она запретила "Если ты уедешь, я тоже уеду, - сказал он ей. - Я не позволю
тебе уехать без меня". Майкл не хотел оставаться в доме с братьями и отцом. Мать была
для него единственным образцом здравомыслия. Но теперь и она стала непредсказуемой
Кэтрин никогда не делала ничего подобного. Видимо, у нее действительно была на то
веская причина, поскольку она никогда раньше не разрушала семью".
"Я думаю, потом она просто передумала, - заключает Джиллсон. - Время было
неподходящее. Кэтрин любила Джермена и хотела быть на его свадьбе. Кроме того, она
знала, что к свадьбе приковано внимание общественности, и если ее там не будет - по
любой причине, - это разожжет пламя сплетен, что повредит ее детям". Журналист из
Soul уже получил анонимный телефонный звонок с намеком, что Кэтрин уехала из дома
из-за проблем с Джозефом. Источник сообщил, что она повздорила с какой-то женщиной.
Репортер начал было расследование, но решил, что лучше бросить это, чем портить
отношения с Берри Горди, который обещал заказы на рекламу в будущем.
Когда Кэтрин услышала от друзей, что журналист знает о ее отъезде, она передумала. Кто
знает, сколько еще журналистов, не так дружественно настроенных к Motown, тоже
промолчали о том, что было известно.
Кэтрин сделала лучшее, что было возможно, - простила Джозефа. Она вернулась домой
через несколько дней; неизвестно, где она находилась это время, но едва ли это имеет
значение. Сузи Джексон, бывшая жена Джонни Джексона, заметила как-то: "Она любила
мужа и просто надеялась, что он перестанет гулять налево".
На свадьбе Джермена и Хейзл Кэтрин заставила себя вести так, будто все в порядке в ее
семейной жизни, хотя она была очень несчастлива. Как она ни старалась делать вид, что
все хорошо, печаль ее была заметна. Когда фотографы закончили снимать ее с мужем, она
сразу отошла от него, казалась занятой своими мыслями. Майкл спросил мать, когда она
смотрела поверх его головы на Джозефа, не хочет ли она стакан пунша, она невпопад
ответила: "Что-то мне не хочется танцевать, милый". Майкл посмотрел покрасневшими
глазами, как она повернулась и пошла к гостям. Даже для случайного наблюдателя было
заметно, как ей одиноко.
Однако журналистам было кем заняться. Один из них спросил Горди, почему он
позволяет девятнадцатилетней дочери, которая училась в колледже Пепердин, выйти
замуж за человека со средним образованием. Горди в ярости посмотрел на него, но взял
себя в руки, понимая, что другие репортеры тоже ждут ответа. "Сначала думаешь о враче,
юристе или другом профессионале для дочери, - начал он дипломатично. - Но потом все
это сводится к человеческим ценностям и тому, что важно в жизни, - счастью, довольству,
желанию что-то достичь. Джермен хороший человек. Из всех людей которых она могла
полюбить, она выбрала того, который мне очень нравится". (Хейзл Горди, выпускница
средней школы Беверли-Хиллз, посещала некоторое время колледж Пепердин, но не
закончила его.)
Джозеф Джексон, стоявший сзади Горди, внимательно слушал. Когда тот закончил, он
пробормотал стоявшей рядом с ним женщине: "Какая куча дерьма, - не догадываясь что
обращается к журналистке. - Этот человек - самый большой прохвост на свете".
Многие гости говорили, что Берри заботится о зяте Один из них отметил: "Последний раз
на моей памяти он так смотрел на Дайану Росс. И видите, кем она стала".
Джозеф должен был быть в восторге. Он много потрудился, чтобы эта свадьба состоялась.
Хейзл понравилась Джерме-ну с первой встречи, но гораздо меньше, чем он ей. Вскоре
она призналась, что любит его, хотя он не был уверен что может ответить ей тем же. Он
был кумиром подростков звездой и мог выбирать из дюжины молодых женщин,
когда'только пожелает. Это накладывало свой отпечаток, и необходимость жить с одной
женщиной, кем бы она ни была, казалась ограничением свободы.
"Джермен слишком любит девушек, чтобы жениться, - считал Майкл. - Я думал, он
женится только после тридцати". Однако Хейзл была идеалисткой, которая хотела
большего, чем просто выйти замуж и иметь семью. Ее отец трижды разводился, она также
была свидетелем его безумного романа с Дайаной Росс, который длился много лет и так и
не закончился браком, потому что Берри никак не мог решиться. Хейзл понимала, что
настоящая любовь - иллюзия, хотя все же однажды заявила: "Я могу искренне сказать,
что с тех пор как я полюбила Джермена, никогда не думала о других мужчинах".
Джермен, плейбой в традициях своего отца, заметил-"Мне кажется, любой молодой
человек, который женится в двадцать, думает, что он мог упустить что-то действительно
особенное прямо тут, под носом".
Как заметил один из друзей семьи, "Берри Горди заваливал свою единственную дочь
подарками с тех пор, как она себя помнит. Она сказала ему, что любит одного из
Джексонов и хочет получить его. Ее чувства к Джермену были очень сильны, она боялась
упустить его и больше не встретить такого. Она ревновала, когда видела его с
девушками-поклонницами. "У Майкла могут быть поклонницы, а у тебя нет!" -
говорила она ему, что было совсем нелепо. Берри убедил ее, что она всегда может
получить то, что хочет. Теперь она захотела Джермена".
Даже президент фан-клуба Джексонов Стив Мэннинг был убежден: "Причиной, по
которой ни одна другая девушка не имела шансов на Джермена, было то, что она всегда
была рядом с ним, что она богата и что Хейзл хочет, то получает, - в данном случае
Джермена".
Сузи Джексон вспоминает: "Судя по тому, что я слышала от Джонни (Джексона), Берри
дал Хейзл столько денег, сколько было у Джермена, чтобы они смогли начать совместную
жизнь на равных. Поэтому ей не пришлось подписывать брачный договор - он был не
нужен".
Но у Хейзл оказался неожиданный союзник в лице Джозефа, который не настаивал на
брачном договоре. Он был уверен, что этот брак гарантирует клану Джексонов работу в
Motown. Он сделал все, что мог, чтобы помочь женитьбе. Он подталкивал сына к этому, и
скоро тот, назвав ее "моя Хейзл", говорил, что любит ее.
Подумай лучше, Джозеф, может быть, не был бы так уверен в мудрости своего плана.
Сестра Берри Горди Анна вышла замуж за певца Motown Марвина Гэя, и этот брак
никогда не давал ему особых привилегий в компании. На самом деле, по его словам, это
только усложнило его жизнь и карьеру, поскольку Анна часто шпионила для своего
брата, когда Марвин пытался защитить собственные интересы. Он редко мог предпринять
что-то, чтобы Берри Горди об этом не узнал заранее. Кроме того, их интересы часто
противоречили друг другу.
Марвин бойкотировала свадьбу. "Я отказался пойти, - сказал он позже в интервью. -
Для меня было очевидно все происходящее. Меня заменяли. Джермен Джексон вошел в
семью Горди, как я когда-то. Берри больше не думал обо мне. Он хотел нового, более
молодого Марвина Гэя, и собирался сделать его новым "Принцем Motown". Я не
собирался присутствовать на коронации".
Многие из гостей, очевидно, чувствовали то же, что и Марвин, что Берри холит
Джермена, чтобы сделать его главным артистом Motown. Однако хотя две его сольных
песни That's How Love Goes и Daddy's Home были успешными, у него не было такого
диапазона голоса, как у Майкла. Некоторые критики находили большое сходство между
вокальными данными Джермена и Марвина, но это было бы нечестно по отношению к
последнему. [4]
Стив Мэннинг в статье, которую он написал для журнала Ebony после свадьбы,
подчеркнул: "Джермен может больше не беспокоиться о своем будущем, оно уже
устроено. Группа Джексонов идет своим путем, Джермену можно ни о чем не думать. Он
женился на дочери босса".
Джозеф был в полной уверенности, что этот брак позволит Джексонам иметь льготы в
Motown. Но Берри Горди не должен вмешиваться в их семейные дела. Джексоны были
прежде всего семьей, и как глава семьи Джозеф был уверен, что все будут его слушаться.
Так всегда было, и не похоже, чтобы он понимал, почему что-то должно измениться. Но у
Джермена теперь был могущественный тесть. Позже отец, наверное, пожалел, что не
обдумал это все тщательнее.
Джозеф всегда старался выглядеть как человек, с которым следует считаться. На свадьбе
Берри Горди разослал своих телохранителей по зданию, чтобы они следили за всем.
Джозеф приложил собственных охранников, чтобы не ударить в грязь лицом. Когда пути
охранников Горди и Джо пересекались, они злобно обменивались взглядами.
"Заметил ты телохранителей здесь повсюду?" - спросил Майкл Уолтер из Soul. Тот
огляделся. "Вы имеете в виду этих ребят? Ха, а я думал, это гости", - сказал он и
подмигнул.
Охранники были так заняты друг другом, что не заметили пожара. "Загорелось в центре
толпы, - вспоминает Уолтер Баррел. - На обеденном столе, за которым я сидел, что-то
вспыхнуло, взметнулся столб дыма. Примечательно, что когда мы за столом кричали,
задыхаясь, официантам о помощи, они полностью нас игнорировали и продолжали
подавать главное блюдо, не моргнув глазом и не пропуская ни одной тарелки, вонючего
дыма они не замечали. Наконец официант постарше сбил пламя, и через несколько минут
мы могли опять рассесться. Я, честно говоря, был ошарашен количеством всего.
Особенно суммами денег, которые, видимо, были на это все затрачены".
Инцидент прошел незамеченным еще и потому, что репортеры были заняты
интервьюированием гостей. Дайана Росс в светло-зеленом шелковом платье была в
центре внимания. "Мисс Росс, как насчет фото вас с Клодетт?" - спросил фотограф. "О,
конечно", - с готовностью ответила Дайана.
"Нет, не думаю, - возразила Клодетт. - Как насчет фото с этим парнишкой?" Она
сгребла Майкла, который стоял сбоку. Майкл обнял Клодетт и послушно улыбался, пока
мелькали вспышки. Дайана стояла здесь же, глядя на них. Когда фотографы закончили,
она подошла и потянула Майкла к себе. "Я обратила на него внимание мистера Горди, и
вот где он теперь. Все хотят фотографироваться с симпатяшкой. Это так забавно", -
Дайана обняла пятнадцатилетнего Майкла, будто он был призом. Потом она улыбнулась
фотографам: "Разве он не милый? Посмотрите только на его костюмчик". Майкл
вздрогнул при этих словах.
"Ты, наверное, очень благодарен мисс Росс?" - спросил его репортер. "Э-э, да", -
согласился Майкл. Он удивлялся про себя, сколько еще будет жить ложь, что Дайана Росс
"открыла" его. "Действительно, благодарен", - повторил он. "Разве он не
хорошенький?" - проворковала Дайана.
Майкл быстро ускользнул.
Ему хотелось уйти в себя и разобраться в своих мыслях. Ему казалось, что, куда ни
повернись, всюду с детства его окружало лицемерие. Майкл знал, что этот брак был
заключен по любви настолько, насколько и по расчету. Деловые хитросплетения союза
Горди - Джексона не могли пройти мимо него. "Люди подмигивают нам теперь, говоря,
что мы хорошо устроились", - вспоминал он.
Пятнадцатилетние подростки многое знают. Майкл знал меньше, чем его ровесники, но и
больше них. Может, он не так хорошо разбирался в баскетболе, бейсболе или других
видах спорта, как другие мальчики, но знал, как заворожить аудиторию голосом и
движением на сцене; знал, как записать песню, которая будет продана миллионам; знал,
как избежать агрессивных поклонников, как принять удачную позу для фото на афишу,
как быть кумиром молодежи. Но на приеме по случаю свадьбы его брата Джермена он не
знал, как определить, что же идет не так. Он признавал позже, что должен был спросить,
действительно ли его брат любит Хейзл или просто согласился на этот брак, чтобы
сделать приятное отцу. Знал, что пышная церемония была скорее рекламой Motown, чем
религиозным таинством. Что некоторые гости, многие из которых даже не были знакомы
с молодоженами, смотрели на торжества как на шанс увидеть свое имя или фото в газетах.
Что его собственные родители, которые однажды обещали любить, почитать и
повиноваться друг другу, пока смерть не разлучит их, были в ссоре. Хуже всего, знал, что
ничего не может изменить. Майкл присоединился к гостям и улыбался, глядя, как жених
и невеста режут восьмиэтажный свадебный торт высотой больше двух метров. Он был с
теми, кто пил за молодоженов из гравированных серебряных кубков, которые Берри
подарил каждому гостю на память об этом дне. И, возможно, пожал плечами, когда
Дайсен Кэррол, которая только что подписала контракт на запись с Берри, была
остановлена служащим Motown на выходе с четырьмя кубками. Она объяснила: "Но мы с
Берри друзья, и я уверена, он не возражает". В конце концов, разве все они не были
друзьями?

_________________
e-mail: overlooks@ya.ru

Отдельный форум для троллей. Приятного общения! Администрация.
© Смейся и весь мир будет смеяться вместе с тобой, плачь и ты будешь плакать в одиночестве


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Рэнди Тараборелли "Жизнь Короля"
СообщениеДобавлено: 15 сен 2010 22:32 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 апр 2010 13:51
Сообщений: 5530
Откуда: Киев
Очков репутации: 46

Добавить очки репутацииУменьшить очки репутации
Глава 10

В феврале 1974 года, вскоре после того, как Джермен вернулся из свадебного
путешествия в Швейцарию, Джексоны предприняли десятидневное турне по Сенегалу.
Незадолго до того Стив Уандер объявил, что собирается переехать туда из США (позже
он передумал). "Стив сказал мне, что собирается переехать сюда раньше, чем это было
объявлено публике, - вспоминает Майкл. - Я спросил, почему, он ответил, что будет
там чувствовать себя в безопасности, потому что это был его дом. Я мог бы жить там".
Когда группа прибыла в Сенегал на рассвете, длинная вереница пляшущих африканцев в
национальных костюмах с барабанами приветствовала их. Они исполнили ритуальный
танец в честь прибытия группы Джексонов в их страну. "Люди там добрые и радушные,
- сказал Майкл об африканцах. - Я всегда думал, что черные как артисты - самая
талантливая раса на Земле. Приехав в Африку, я еще больше в этом убедился. Они делают
замечательные вещи, чувствуют ритм. Я действительно видел, откуда произошли
барабаны. Я не хочу, чтобы черные когда-нибудь забыли, откуда мы все вышли, откуда
наша музыка. Хочу, чтобы мы помнили".
Мальчики, особенно Майкл, были потрясены нищенскими условиями в городах, где они
выступали. "Там много людей, которым нечего есть, - сказал позже он. - Перед тем,
как выкинуть здесь еду, люди должны остановиться и подумать".
Условия для Джексонов были ужасными. В ванной не было воды, комнаты были
отвратительными, они хотели домой.
Сенегал, страна размером со штат Небраска, расположен на западном побережье Африки,
там живет этот народ с давней историей контактов с внешним миром. В десятом веке
арабские караваны пересекали Сахару из Северной Африки, чтобы торговать и обращать
народы в ислам. За первыми европейскими торговцами, португальцами в пятнадцатом
веке последовали голландцы, французы и англичане, заинтересованные в золоте,
слоновой кости и - рабах. Большую часть восемнадцатого и девятнадцатого веков
Сенегал был центром работорговли. До получения независимости в 1960 году он
оставался ядром западно-африканских колоний Франции. Несмотря на продолжительное
иностранное влияние претензии порта Дакар быть одним из самых оживленных портов
Африки, Сенегал сохраняет западно-африканское культурное наследие и в языке, и в
укладе жизни.
Остров Баррен Гори находится в двух часах езды на пароме от столицы Дакара. Хотя он
очень мал и по его узким улочкам можно пройти пешком за час, чтобы осмотреть все
достопримечательности, он привлекает много туристов. Дом Рабов сохранен в том виде,
в каком существовал в первые годы после его создания в 1776 году. С тех пор и до 1848
года, когда Франция отменила рабство, мужчин, женщин и детей загоняли в комнаты без
окон в ожидании погрузки на корабль, который доставлял их в Северную и Южную
Америку. Этот первый этап жизни в рабстве так ослаблял их, что многие заболевали и
умирали на маленьких судах, увозивших их.
Поскольку младшие участники группы Джексонов не могли регулярно посещать школу
из-за работы и учились только у учителей, ездивших вместе с ними, турне такого рода
было лучшим образованием для них.
"Майкл и Марлон многое узнали, - вспоминает Джек-ки. - Я изучал историю в школе,
но никогда не представлял, как это было на самом деле, пока не увидел своими глазами.
Я не знал, что помещения для рабов были так малы, что их сажали на цепь".
По контрасту с грустным путешествием на остров Гори, в Дакаре произошло
замечательное событие - Джозеф был награжден серебряной медалью за "вклад в
искусство". Министр туризма сказал, что медаль символизирует "и возрождение черной
культуры, и сближение черных с мировой цивилизацией". Последним американцем,
удостоенным этой награды в 1966 году, был Дюк Эллингтон. Джексон произнес
короткую благодарственную речь, призывая черных американцев и африканцев
укреплять взаимные связи.
Африканское турне было незабываемым для всех Джексонов, напоминая о наследии
предков и вселив в их семью уважение и гордость за их расу. В интервью Джермен
подчеркивал: "Если черные американцы отправятся в Африку и помогут ей, я думаю, она
сможет стать первой державой в мире. Эти люди здесь в Америке только кричат о
"Черной власти", а надо подумать, как объединиться и сделать так, чтобы Африкой
можно было гордиться. Стыдно видеть всех этих белых людей, гордых собой, ведь это
они так обращались с рабами. Это огорчает меня. Мне не нравится, что это все было, и
никогда не смирюсь с этим. Я пишу стихотворение об Африке, о маленьком африканском
мальчике, который обращается к сверстнику - черному американцу: "Черный мальчик,
вернусь домой, чтобы мы стали сильны".
"В книгах умалчивают о многом, касающемся черных американцев, - говорит Марлон
после возвращения группы из Африки. - Например, написано, что первым отправился
на Северный полюс белый, но это не так. Они многое от нас скрывают. Нам говорили,
что мы были только рабами, ничего не добились. Но мы знаем, что это не так. В Африке
ты среди семьи, среди братьев и сестер, вы составляете единое целое".
Прессе мальчики заявляли о гордости черных и единстве, что не было в традициях
Motown. Горди мирился с этим, надеясь, что они скоро сменят тему. Так и случилось.
Лично Джексоны, однако, были шокированы нищенскими условиями, в которых были
вынуждены жить во время турне. Они привыкли к роскоши и не могли дождаться
возвращения в Энсино. К концу поездки Джермен сказал Ричарду Аронсу: "Я точно рад,
что белые люди привезли нас в Америку".
Вернувшись в США, группа Джексонов пережила свои трудности, связанные с
семейными проблемами. Брак Джер-мена с Хейзл вызывал разногласия. Допуская, что все
молодожены хотят быть все время вместе, им все же казалось, что невестка пытается
вбить клин между братом и семьей. Один из друзей вспоминает: "Хейзл не хотела иметь
ничего общего с семьей Джексонов. Ее главным интересом был Джермен, которого она
безумно любила.
Похоже, что она не очень хорошо относилась к ЛаТойе. Та была красивой, а Хейзл очень
беспокоилась о своей внешности, несмотря на то, что и так неплохо выглядела. У Хейзл
были довольно хорошие отношения с Кэтрин, но она не общалась близко с Джозефом.
Для нее Джермен был призом, наградой. Она не хотела делить его ни с кем, даже с его
семьей".
Хотя и ходили слухи, любые разногласия в семье скрывались от прессы. Песня Wedding
Belles Are Breaking Up That Old Gang Of Mike не должна была быть включенной в их
репертуар - это не для публики.
Когда группа вернулась, Motown выпустила Dancing Machine, ритмичную песню Хэла
Дэвиса. В то время, как наступление диско начало гомогенизировать поп-музыку ритм-
энд-блюз, Джексоны использовали этот сингл, чтобы поддержать свою оригинальность, в
то же время используя новые тенденции диско. Голос Майкла накладывался на
протяжный хор его братьев под заразительный ритм. В мире поп-музыки Джексоны
всегда были вместе с Temptations, Spinners и Four Tops, которые были не кумирами, а
равными. Группа Джексонов много лет опережала время на пути к электрозвуку
восьмидесятых; стиль Dancing Machine напоминает то, что через дюжину лет было
известно как "тезно-поп". Песня стала вторым номером в чартах Биллборд и была
продана в 2 170 327 экземплярах, самое большое число со времен Never Can Say Good-bye.
В это время группа выступала с Шер в ее телепередачах. Джексоны выглядели
великолепно - от гофрированных рубашек и черных визиток с отделанными
серебряным кантом лацканами и лампасами до белых танцевальных ботинок. Шер в
обтягивающем брючном костюме напоминала колонну из серебра. Ее стриженые волосы
стояли, будто пирамида. Гости и хозяйка отлично гармонировали.
Они выступали на огромной букве "С" (Cher), которая служила мини-сценой, обозначая
территорию Шер. Во время попурри из хитов Джексонов она пела и танцевала, как
ураган. Все, что мог Майкл, могла и она - по-своему. Ко времени, когда они добрались
до последнего номера - Dancing Machine, во время которого они с Майклом изображали
роботов, было похоже, что Шер устала. Но не ее волосы. Что бы она ни делала, ни единая
прядь на ее голове не шевельнулась.
После попурри Шер и Джексоны с благодарностью приняли аплодисменты. За сценой
она плюхнулась на стул.
- Господи, - сказала она, задыхаясь. - Вы, ребята, работаете чертовски тяжко. Как вы
это проделываете каждый проклятый вечер? Хотела бы я это знать!
Кто-то дал ей сигарету. Сделав длинную затяжку, она воскликнула, оборачиваясь к
своему ассистенту:
- Это же ментол! Он мне сожжет мои чертовы легкие!
У Майкла глаза стали как блюдца. Нечасто ему приходилось слышать, чтобы кто-то так
выражался, тем более женщина.
- Э-э, ты очень хорошо выступала, Шер, - сказал он нерешительно, краснея. - Я имею
в виду, танцевала и все такое.
Шер секунду наблюдала его смущение и, глотнув воды, ответила:
- Когда будете в следующий раз на моем шоу, я с тобой не танцую, Майкл Джексон.
Забудь об этом. Черт! - Она явно видела, какое впечатление ее выражения производят на
него.
- Ну, я, - начал заикаться Майкл. - Было бы здорово снова тебя увидеть, я должен
идти. Джермен, подожди меня!
Когда Майкл торопливо ушел, Шер рассмеялась.
Джозеф, всегда стремящийся к соперничеству, особенно после свадьбы сына с дочерью
Берри, решил побороться с Motown. Он основал свою компанию звукозаписи и подписал
контракт с женским квартетом из Аштабулы, Огайо, которые назывались M.D.L.T. Willis.
Компания и группа многого не добились, что только лишний раз убедило Горди в том,
что Джозеф много говорит, но мало может.
Особенно он мечтал, и это не устраивало Берри, чтобы его сыновья вместо статуса
молодежных кумиров заняли более надежную нишу. Он понимал, что карьера
большинства идолов подростков длится около двух лет, потом им на смену приходят
новые звезды. Нужно было сменить имидж. Зимой 1974 года на семейном собрании он
объявил: "Мальчики, мы будем играть в Лас-Вегасе". - "Только белые играют там, разве
нет?" - поинтересовался Джекки.
"Братья считали, что будет невозможно жить в отелях с белыми, - вспоминает Майкл. -
Но я хотел играть в Лас-Вегасе немедленно. Для меня это была традиция шоу-бизнеса. На
том собрании отец пояснил нам две вещи: во-первых, он хотел показать миру, что мы не
хуже Osmonds; во-вторых, рассказал нам о Сэмми Дэвисе, через что он прошел, чтобы
такие, как мы, могли выступать там".
В 1945 году Сэмми Дэвис-младший, его отец Сэмми и дядя Уилл Мастин были
приглашены в отель "Эль Ранчо Вегас" за пятьсот долларов в неделю. Лас-Вегас был
новой Меккой шоу-бизнеса, El Rancho и Last Frontier - самыми роскошными отелями.
Но хотя они были приглашены выступать на открытии в зале отеля, им не разрешили
остановиться в гостинице из-за цвета их кожи. Они жили в бараке для прислуги. Их
апартаментами была лачуга за городом, сделанная из деревянных ящиков и картона, - по
двойной цене комнат в El Rancho. Даже такая величина, как Билли Экстайн, который
тоже работал в Вегасе в то время, не мог остановиться в отеле, где выступал. Концертные
залы и казино тоже были под запретом - черные могли развлекать, но не могли играть в
казино и общаться с белыми.
Позже Сэмми Дэвис-младший сломал эти преграды своим талантом и настойчивостью. К
1970-м годам участник трио Уилла Мастина, он стал сольной звездой, которой в Вегace
платили больше 175 000 долларов в неделю. Пользуясь своей властью знаменитости и
отказываясь принимать ответ "нет", Мистер Шоу-бизнес сделал так, что черные могли не
только выступать, но и отдыхать и развлекаться в городе. Посещая встречи руководства
гостиниц и сотрудничая с администрацией, вместо того чтобы бороться с ней, Дэвис
добился к концу пятидесятых, чтобы больше черных приглашалось в Сэндх, где он
выступал. Когда в мае 1990 года он умер, в его память в Лас-Вегасе на десять минут был
погашен свет.
"Я больше всего хотел стать частью традиции, - скажет Майкл спустя шесть лет. Он
восхищался Сэмми Дэвисом с десяти лет. - Это было важно для меня, огромный шаг
вперед".
Берри Горди не испытывал энтузиазма, услышав о выступлении Джексонов в апреле 1974
года в Вегасе. Он узнал, что Джозеф успел заключить сделку с Берни Роткопфом, шоу-
директором отеля MGM Grand, самым новым и престижным в городе. Группа должна
была выступать с популярным пародистом Фрэнком Горшином (Osmonds для разогрева
публики использовали имитатора Рича Литтла).
"Если решитесь на это, будете делать все сами", - сказал Эверт Эбнер,
высокопоставленный представитель Motown. - Компания не будет в этом участвовать.
Эти дети не готовы для Лас-Вегаса".
Берри позвонил Джозефу, узнав о предстоящем выступлении: "Ты что, с ума сошел? Они
не могут еще выступать в Вегасе". "Не вмешивайся! - прозвучал ответ. - Это мои дети.
Вегас - хорошая традиция, я хочу, чтобы они об этом знали. Им пора расти".
Говорят, что когда Берри напомнил Джозефу, кто занимается карьерой Джермена, тот
повесил трубку.
Конечно, Берри понимал важность и престижность появления Джексонов в Лас-Вегасе,
потому что сам боролся за выступление Supremes там в 1966 году. Но только после
многих лет оттачивания их мастерства. За год до выступления в Вегасе Supremes дали
представления в клубе Copacabana в Нью-Йорке, чтобы показать себя белой взрослой
аудитории и открыть двери на этот рынок другим исполнителям Motown. Берри хотел,
чтобы его певцы выступали перед взрослыми, особенно перед белыми взрослыми, но не
думал, что пора делать это Джексонам.
Успех в Лас-Вегасе был гарантией того, что певец будет всегда обеспечен работой,
невзирая на положение в чартах. Но провал в Вегасе мог стать концом карьеры. Берри
был уверен, что из-за недостатка опыта работы с материалом, который годился для
придирчивой, в основном белой, аудитории, мальчики позорно провалятся. В конце
концов, решил он, урок пойдет им на пользу.
"Пусть едут в Лас-Вегас, если хотят, - сказал Берри одному из помощников. Его задела
реакция Джозефа. - Они там получат по рукам, и это будет хороший урок для их отца.
Это будет такой провал, что они ко мне на коленях приползут".
Джозеф хотел преподать Берри свой урок. Вся семья объединилась, чтобы доказать, что он
ошибается.
"Мы знали, что Motown в нас не верит, - вспоминает Джермен. - Отец из кожи вон лез,
чтобы доказать свою правоту, и братья были за него на все сто процентов. Я разрывался
между ними. У меня было подозрение, что Берри прав".
"Группа Джексонов была достаточно сильной, чтобы заинтересовать толпу туристов
Вегаса, но для усиления Джозеф решил последовать примеру Osmonds и привлечь
остальных членов семьи. В номер включили младшего брата Джимми и сестренку Мэри
для выступления в Caesar, Джозеф взял Ла-Тойю (семнадцать лет), Рэнди (двенадцать) и
Джанет (семь) (ожидалось, что будет выступать и Морин, которая заявляла отцу, что
намерена теперь самостоятельно петь, но она повредила ногу, и ее дебют в Чикаго был
отложен на несколько месяцев, до июня).
"Папа спросил меня, хочу ли петь в Вегасе. Я была так застенчива в то время, я не могла
поверить, что он спрашивает меня, - вспоминала Джанет в 1990 году. - Я вполне могла
на всю жизнь испугаться сцены, стоя перед огромной аудиторией в первый раз, но, к
счастью, этого не случилось. Я могла испортить все выступление".
Никто из новичков не был очень талантлив, но их способностей хватило, чтобы шоу
прошло на высшем уровне. Кэтрин принадлежала идея, чтобы Рэнди и Джанет
изображали Сонни и Шер, звезд ритм-энд-блюза Микки и Сильвию, и даже Джанет
Макдональд и Нельсона Эдди. Джанет также изображала Мэй Уэст в платье из розового
атласа и с боа, которое журнал Variety назвал потом "веселеньким".
ЛаТойя присоединилась к обычной подтанцовке во время Forty-second Street. С ней были
проблемы, потому что она очень хотела петь соло, но не имела вокальных данных. "Она
хотела быть в центре внимания, - отмечал ее друг. - И требовала этого не лучшим
образом. Могла кричать и плакать, бросаться вещами. Джозеф сказал, что все, что ей будет
позволено, - это беззвучно открывать рот среди остальной группы на сцене, как будто
она поет. Ей это не понравится, но у нее не было выбора".
Оркестр отеля маячил на сцене позади Джексона. На большинстве сцен он не смог бы
поместиться. Была добавлена маленькая группа музыкантов из Motown, чтобы помочь
воспроизвести мелодию известных хитов группы. К восторгу аудитории яркие
разноцветные дорожки фейерверком взорвались на бледно-голубом фоне, когда они
появились.
Тонкий, как соломинка, Майкл был гвоздем представления со своими сольными песнями
и имитациями (он почти копировал Дайану Росс). Как заметил Hollywood Reporter, "он -
Дайана Росс среди Джексонов и явно предназначен быть соло-звездой".
"Когда мы начали выступать, я привык быть маленьким, хорошеньким, очаровательным,
- сказал Майкл во время выступления. - Теперь я большой, хорошенький,
очаровательный". Крутясь в сверкающем белом костюме на фоне большого
симфонического оркестра среди своих братьев, он легко переходил от номера к номеру,
меняя место, но все время сохраняя гипнотизирующую улыбку, обращенную к аудитории,
что очень важно для артиста. После каждой песни он подходил к краю сцены к
аплодирующим зрителям.
Большинство репортеров и даже поклонники Джексонов были сбиты с толку новым
выступлением в ночном клубе, боясь, что семья отказалась от черной аудитории в угоду
новой, белой "денежной толпе". Майкл был так же изумлен их реакцией, как они - его
выступлением. "Как они не понимают, - говорил он в то время. - Нет ничего плохого в
том, чтобы пробовать что-то новое. Нет ничего плохого в росте". '
"Мы хотим быть, как Фрэнк Синатра, - сказал Джекки Винсу Алетти для Village Voice.
Ему не надо выдавать хит, он может просто приехать в Вегас и всех сделать".
Для дебюта в Лас-Вегасе семья работала изо всех сил. Им не нужны были напоминания
Джозефа, что их будущее в шоу-бизнесе зависит от этого выступления. Конечно,
аплодисменты были после каждого номера. Кэтрин с друзьями и родственниками были
среди зрителей и не щадили ладоней. Но когда сыновья-Джексоны вынесли сестер для
финального поклона, зааплодировали не только семья и друзья. Когда все они - Джекки,
Тито, Джермен, Марлот, Майкл, ЛаТойя, Рэнди и Джанет - взялись за руки и
триумфально подняли их в воздух, аудитория взорвалась бурными аплодисментами и
потом встала для оваций.
За кулисами, справа от сцены, Джозеф раскачивался на пятках, засунув сжатые кулаки в
карманы, улыбаясь во весь рот. За исключением отсутствующей Морин, осуществилась
его мечта: все его дети на сцене выступают вместе. "Они сделали это, - сказал он, ни к
кому не обращаясь. - Они сделали это".
Слева за сценой, напротив Джозефа, стояли три сотрудника Motown, похлопывая друг
друга по спине. "Они сделали это, - сказал один из них. - Теперь у нас в компании есть
звезды Вегаса".
Когда Берри Горди узнал об успехе Джексонов, он направил несколько сотрудников
компании в отель, чтобы продемонстрировать публике поддержку ребят. "Мы все были
уверены, что у мальчиков все было для этого, - сказал он прессе в обращении,
опубликованном в местной газете. - Это только верхушка айсберга их таланта". Отец
прочитал текст сыновьям за кулисами. Это был его триумф, не Горди. Семья
почувствовала себя обманутой. Дочитав, он смял газету и выбросил в урну.
Хотя они и были звездами вечером, юные артисты должны были днем учиться. Джанет
(7), Рэнди (12), Майкл (15), Марлон (17) и ЛаТойя (17) учились у Роуз Файн. Днем, в
соответствии с законами о труде, у них должны быть три урока по школьным предметам
и время для отдыха. "Уроки у нас были всегда, но вот отдых - редко", - вспоминает
Майкл.
В переходном возрасте голос у него начал меняться. Исчез пронзительный подростковый,
увековеченный в I Want You Back, ABC и The Love You Save, на смену ему пришло
ясное, более изысканное звучание. "Это дни грустных размышлений и быстрых
перестановок в чартах, - отмечал Бен Фонг-Торрес в обзоре выступлений Майкла в 1974
году для Village Voice. - Он управлялся с неустойчивостью голоса, меняя регистр в
середине фраз, и изменив ключи большинства песен". "Меняется, и пусть меняется", -
пожимал плечами Майкл в ответ на вопросы прессы. На самом деле он был озабочен.
"Майкл не хочет остаться без голоса, - заметила ЛаТойя матери. - Он не хочет, чтобы он
менялся. Я думаю, он боится того, что может случиться".
Группа продолжала выступать на телевидении, теперь в ее составе был и Рэнди, но
название "Пятерка Джексонов" сохранялось. Неофициально они были известны как
"Пятерка Джексонов плюс Один". С самого начала группа стала известной не только
благодаря таланту Майкла," но и потому, что он был такой симпатичный. По мере того
как мальчики взрослели (особенно Майкл), группа рисковала потерять большую часть
привлекательности для аудитории. Чтобы противостоять этому, Рэнди стал Милашкой
номер один. Стратегия явно работала, поскольку группа выступала в самом известном
американском шоу того времени - особом проекте Боба Хоупа с Анн-Маргрет и Джоном
Денвером.
На этот раз Джексоны выбрали костюмы бледных тонов, простых линий, без блесток,
соответствующие прекрасно сшитому светло-серому костюму ведущего. После шоу -
традиционный обмен остротами с Хоупом, который начал с комплиментов их
выступлению, оценив его в "шесть целых и две десятых по шкале Рихтера". Когда один
из мальчиков спросил, что это значит, Боб ответил: "Это значит, что теперь прекрасный
центр Бербанка находится во Фресно". Это была одна из тех шуток, что нравились
зрителям, но некоторые из Джексонов выглядели так, как будто не поняли, о чем речь
(может быть, они никогда не были во Фресно).
Когда Боб сказал, что они еще очень молоды, они напомнили, что Джекки уже двадцать
один, он достаточно большой, чтобы быть одним из Osmonds (на самом деле Джекки
было двадцать три).
Хоуп посетовал на проблемы с молодыми, да ранними. "Ранними! - воскликнул Марлон.
-Да мы неделями работали, чтобы стать теми, кем стали". - "Так долго? - спросил Боб,
присоединяясь к смеху аудитории. - И что же вас задержало?" - "Слишком много
уроков", - ответил Рэнди. Его улыбка была неуверенной, как будто он сомневался,
правильно ли ответил. Он был симпатичным, но не такими очаровательным, как Майкл в
двенадцать лет.
После выступления в Лас-Вегасе Джозеф объявил, что его сыновья будут сниматься в
кинофильме Jsoman Crass and Sons. Сценаристом, режиссером и продюсером картины был
Рэймонд С. Жак. Сценарий рассказывал о семье рабов, которая в середине девятнадцатого
века боролась за свободу. Там же должен был сниматься и отец мальчиков.
"У меня остались хорошие воспоминания, - вспомнил С. Жак о времени, проведенном с
Джексонами. - Джозеф, насколько я помню, был сумасшедшим отцом. Он думал только
о благосостоянии своих детей. Очень беспокоился о Майкле, который был особенно рад
возможности сниматься, и глава семейства хотел убедиться, что все будет хорошо.
Джозеф был способен на риск - он мог поставить на карту карьеру, если думал, что это
окупится. Я уважал это в нем. В конце концов, разве не поэтому мальчики заняли первое
место в Калифорнии? Я считал их хорошей, крепкой семьей. Гордился тем, чего они
достигли.
Майкл очень старался, желая угодить отцу. Не делал ничего, не посмотрев сначала на
него, чтобы убедиться, что делает правильно. Другие мальчики иногда выходили из-под
контроля, думали о машинах, девушках и о чем там еще думают ребята. Но мое
впечатление от Майкла - он думал только о шоу-бизнесе".
Горди не был в восторге от идеи фильма. Он не думал, что Джексоны смогут Играть, и
был прав. Никто из них не проявил способностей в комедийных скетчах. Тем более Бер-
ри не собирался позволить Джексонам появляться в роли рабов. "Скажите Джозефу,
чтобы он забыл об этом, - говорил он. - Я не намерен даже рассматривать эту
возможность". - "Да кто его спрашивает? - кипятился тот. - Важно, чтобы мальчики
снимались в кино. Надо делать следующий шаг. Это лучше всего для них".
"Видимо, все же Горди настоял на своем, фильм так и не был снят", - отмечал С. Жак.
Для Джозефа казалось ясным, что Горди работает против него и его семьи. Иногда он
побеждал, как в случае с Лас-Вегасом. Но потом Берри наносил удар, который сравнивал
счет.
Летом 1974 года Джозеф сделал серьезную ошибку. Motown пришлось отменить турне по
Великобритании, когда он, пытаясь создать шумиху, обнародовал в британских газетах
время прибытия самолета Джексона в Хитроу 9 июня. После того как сотни девушек
пострадали (одна умерла) на концерте Дэвида Кэссиди на стадионе Уайт-Сити в Лондоне,
британский промоутер, работавший с Motown, предупредил, что нужно будет усилить
меры безопасности. Берри приказал отменить турне, к большой досаде Джозефа. "Берри
хотел показать ему, кто из них босс", - сказал один из служащих Горди.
Альбомы стали выходить реже. Раньше Джексоны выпускали по три в год, в 1974-м -
один Dancing Machine. Вышедшие к концу года два сингла Whatewer You Got Jwant и I
Am Love были неудачными, и Motown отменила выпуск сингла Майкла Джексона Doggin
around. Интересно, что компания тратила большие деньги, чтобы записать, выпустить и
даже распространить песни непокорных певцов, чтобы затем саботировать продажу.
В то время Supremes боролась с Горди за раскрутку и авторские права на название
группы, девушки из нее подозревали, что кто-то из Motown платил диджеям, чтобы они
не включали их песни на радио. Это была на самом деле странная форма мести. Был ли
кто-то из компании действительно замешан в такого рода делах, неизвестно, но цепь
неудач обычно ставила рассерженных певцов на место, и у Джексонов была довольно
неудачная полоса расположения в чартах.
В августе 1974 года группа Джексонов снова была приглашена в MGM-Grand в Лас-
Вегас, но Майклу и братьям было трудно сконцентрироваться на выступлении из-за
серьезных проблем дома между родителями. Пока братья работали в Ве-гасе, Кэтрин
обнаружила, что у мужа роман с поклонницей Джексонов из Канзаса,
двадцатишестилетней черной женщиной. Она, видимо, сначала обратила внимание на
Джекки, но он проявил равнодушие, и она переключилась на Джозефа. Ходили слухи, что
она беременна. Вопрос открыто не обсуждался; мальчики перешептывались об этом
между собой. Главным было выяснить, чей это ребенок.
Мысль, что у его отца будет ребенок от другой женщины, должна была огорчать Майкла.
Это было предательство матери. После одного из шоу в Лас-Вегасе Джозеф созвал группу
на собрание, где хотел обсудить замечания, которые были у него к выступлению. Он был
уверен, что шоу должно продолжаться, несмотря ни на какие личные проблемы в семье.
Но Майкл решил бойкотировать собрание.
Позже глава семьи Джо нашел его, бесцельно слоняющимся в казино отеля. Он похлопал
Майкла по плечу. Тот оглянулся, увидел, кто это, и пошел быстрее. Отец взревел: "Какого
черта!" и начал расталкивать людей, чтобы догнать сына.
"Я помню это, как сейчас, - вспоминал Стив Хак, поклонник Джексонов, который
приехал в Вегас на шоу. - Майкл прятался от отца, виляя, пытаясь убежать. "Послушай
меня", - требовал Джозеф. Потом схватил сына за руку. Я не знал, в чем дело, что
происходит, так что мог только наблюдать". По словам Хака, Джозеф быстро и мягко
говорил что-то Майклу на ухо. Тот равнодушно слушал. Потом, похоже, на середине
предложения, он скинул руку отца и оттолкнул его. Никогда больше меня не трогай.
Никогда! Слышишь? - Голос Майкла перекрывал грохот игральных автоматов. Люди
поблизости стали оборачиваться, узнавали его, начали перешептываться. Никто не
подошел.
"Никогда не представлял, что Майкл сможет повысить голос на отца, да и на кого-нибудь
другого, - отметил Хак. - Я был шокирован. Похоже, он страдал. И когда закричал, это
был странный звук. Как у раненого животного".
Джозеф казался потрясенным. Они смотрели друг на друга, потом отец вскинул правую
руку, как будто собирался ударить сына. Это было бы не первый раз, но выражение лица
Майкла ясно показало, что он будет последним. Юноша не отступил. Джо отодвинулся на
два шага, не зная, что сказать.
Со слезами на глазах Майкл выбежал из переполненного казино.
Прошли годы, пока он узнал правду о романе отца и о своей единокровной сестре.
Что бы Кэтрин ни переживала в эти дни, она скрывала свои чувства, продолжала давать
интервью и позировать для портретов счастливой семьи. Все Джексоны появились на
обложке Ebony в декабре 1974 года. Внутри журнала фотографии запечатлели семью за
завтраком, но без Джозефа. Мать выглядит несчастной; в этот период нет ее совместных с
мужем фотографий. Статья отмечает, что она путешествует с группой почти везде, в то
время как у ее мужа есть интересы, которые отнимают его время. Кэтрин сказала
журналисту: "Семья очень сплочена между собой". "Семья должна быть сплоченной", -
говорит Джо репортеру.
В это время двадцатитрехлетний брат Майкла Джекки заполнил заголовки газет,
внезапно женившись на Энид Спэн, красивой девушке, частично кореянке, частично
черной. Он познакомился с ней на дне рождения Хейзл Горди пять лет назад. Энид
посещала школу Беверли-Хиллз (как и Хейзл), ей было всего пятнадцать, когда у нее
начался роман с Джекки, который был старше на три года.
"Первый раз, когда Джекки должен был прийти ко мне домой, он позвонил и сказал, что
его поверенный Ричард Ароне будет с ним, - вспоминает Энид. - Ничего, если он
придет со мной? - спросил Джекки. Я ответила: "Конечно". Они пришли, Ричард
сдержанно взглянул на меня, потом осмотрел наш дом. "Прекрасный дом", - сказал он.
Я поблагодарила его. Он спросил, в какой школе я училась, и захотел познакомиться с
моей мамой. Я представила его. Можно было подумать, что я собралась на свидание с
ним".
Потом Джекки, Энид и Ричард пошли в Хэйвензерт Хаус, где мальчики репетировали.
Ричард отвел девушку в сторону и сказал: "Ты знаешь, Энид, девушка, которая выходит
замуж за Джексона, должна подписать брачный договор".
Энид уставилась на него, не понимая, всерьез ли он. Он не шутил. "Ну и? - спросила
она. - Почему ты мне это говоришь? Джекки и я еще даже не начали встречаться".
Ароне ответил: "Просто на случай, если ты собираешься за него, ты должна знать". -
"Позволь мне кое-что тебе сказать, - заявила девушка адвокату. - Если я когда и
соберусь за Джекки замуж, в чем теперь сильно сомневаюсь, то если простой женитьбы
ему недостаточно, он мне не нужен и я его не хочу". Ароне потерял дар речи.
"И еще, - сказала Энид. - На твоем месте я бы помолчала, потому что ты один из тех,
кто живет за их счет".
Ароне закончил разговор и как можно скорее удалился. Потом он доложил о разговоре
Джозефу, который не ждал от Энид ничего хорошего.
Энид вспоминает, что ей было неприятно подумать о семье Джексонов после этого.
"Когда я рассказала маме, что случилось, она была очень расстроена. Нельзя было так
поступать с пятнадцатилетней. С тех пор у нас с Джекки не очень тадилось. Я считала,
что этот разговор был с его подачи. Потом наконец передала ему разговор с Ричардом.
Джекки рассвирепел: "Как ты смел ей это говорить!"
Энид и Джекки начали встречаться и через пять лет поженились Их свадьба ничем не
напоминала грандиозный праздник Джексонов - Горди. Джекки и двадцатилетняя Энид
скромно поженились в его номере в "Метро-Голдвин-Майер-Гранде" в Лас-Вегасе во
время очередного выступления группы. Джозеф противился браку, ему казалось, что у
Энид есть скрытые мотивы выйти замуж за его сына, особенно с тех пор, как она, в
отличие от жены Тито Ди-Ди, отказалась подписать брачный договор.
Он считал, что Энид слишком прямолинейна и независима пытался убедить Джекки, что
она может создать проблемы. Но Энид вспоминает, что они с Джекки очень любили друг
друга и ей не было дела до его растущего богатства.
"Хоть я из семьи среднего достатка, - говорит она, - я никогда ни в чем не нуждалась.
Мой отец всегда давал мне все самое лучшее. Он был таким человеком, что, если я
покупала дешевую одежду, он мог выбросить ее и купить мне дорогую. Так что брак с
Джекки не вызват культурного шока".
У Джозефа и его старшего сына не было серьезных проблем с тех пор, как Джекки в
двадцать один год решил переехать из семейного дома. Отношения между ними
накаливались из-за машины. Джекки купил свою первую машину и очень ею гордился. В
феврале 1972 года они с другом катались и на скорости пятьдесят миль в час врезались в
припаркованный автомобиль. Джекки ударился головой о лобовое стекло; он мог быть
изуродован на всю жизнь, но, к счастью, оба отделались незначительными ушибами.
Машину страховая компания списала, как не подлежащую восстановлению.
Вся семья была потрясена этим, Джозеф был разъярен. Он запретил Джекки покупать
другую машину, что вызвало серьезный спор между ними. Джекки, старавшийся
высвободиться из-под власти отца, ушел из дома. Но поскольку был еше и его
менеджером, ему никогда не удавалось полностью освободиться от его власти, как и его
братьям и сестрам.
Люди обвиняют Джозефа в том, что он был требовательным, неблагоразумным, упрямым,
нетерпеливым и самонадеянным. И это правда, он был таким. Однако если бы он был
другим человеком, возможно, группа Джексонов никогда бы не существовала.
Неудавшийся артист, он реализовал свои мечты через детей - они преуспели там, где он
провалился. Джо не был талантлив, но у него были амбиции, которые и привели к успеху
его сыновей.
Однако он ошибался, слишком жестко ограничивая детей, и за это поплатился. Ту же
ошибку совершил и Горди с исполнителями Motown - многие из них ушли из-за того, что
Бсрри отказывал им в личной и творческой свободе. Но Джозеф был и отцом, и
менеджером. И порой он не мог сказать, где заканчивается одна роль и начинается другая.
Он обращается со своими партнерами по бизнесу так же, как со своими детьми, и вел
переговоры, стуча кулаком по столу и перекрикивая всех.
В семье его считали тираном, который пытается контролировать все и вся. Его поведение
пугало жену и дочерей, лишало мужества сыновей. Майкл боролся с этим, дистанцируясь
от отца и открыто принимая сторону матери. Остальные мальчики рано женились, как
будто говоря "Согласен" на брачной церемонии, они подтверждали свою
мужественность и становились способными бороться с отцом.
То, что он запретил Джекки жениться на Энид Спэн, только'подхлестнуло его на пути к
алтарю. Для Джекки тот факт, что он соединяет свою судьбу с женщиной, с которой,
возможно, проживет всю жизнь, значил меньше, чем то, что он бросает вызов отцу.
Запись интервью для Soul 6 декабря 1974 года ясно свидетельствует о его равнодушии к
женитьбе:
- Когда ты женился?
- Дней шесть назад.
- То есть ты не знаешь точной даты?
- Не-а.
- Это была суббота или воскресенье?
- По-моему, суббота.
- Кто был шафером?
- Друг.
- А кто был подружкой невесты?
- У нас всего этого не было. Там не было много народу. Я женился в спортивных туфлях
и джинсах.
- А в чем была твоя жена?
- В том же.
В ноябре-декабре 1974 года, во время выступлении в Лас-Вегасе, Тереза Гонсалес,
пятнадцатилетняя поклонница из Бостона, Массачусетс, впервые встретилась с Майклом
Джексоном.
Она пару лет посылала письма ему, а потом начала переписку с восемнадцатилетней
ЛаТоей, которая сообщила ей: "Майклу и мне нравятся твои письма, потому что ты
пишешь о том, что нам неизвестно, - наркотики, уличная жизнь, вечеринки, мы ничего
об этом не знаем".
Тереза в одном из писем известила Майкла, что собирается прилететь в Лас-Вегас на свой
шестнадцатый день рождения и увидеться с ним. Ровесники подружились, но началась
эта дружба с трудом. Тереза встретилась с ним в лифте после его второго шоу в MGM-
Grand. "Он мне совсем не понравился, - говорит она. - Мое первое впечатление было:
"Что за сноб!" Билл Брэй сказал ему: "Ну, Майкл, два с плеч и еще четырнадцать
впереди", имея в виду, что два шоу они уже закончили, остается еще четырнадцать
выступлений.
Майкл очень сухо ответил ему: "Слушай, отстань. Просто не трогай меня". Он
действительно серьезно относился ко всему и был самым высокомерным парнем,
которого я только видела. Потом жестко сказал Биллу: "Я жду тебя в своей комнате".
Когда они вышли, я подумала: после стольких лет поклонения он мне даже не нравится.
Можно ехать домой".
Семья, однако, приняла Терезу с распростертыми объятиями, они были в восторге от того,
что она сама проделала путь от Бостона до Лас-Вегаса. Кэтрин узнала у нее телефон
матери и сказала, что позвонит Розетте и скажет, что сама присмотрит за девушкой. "Они
все были очень милы, - вспоминает Тереза. - Особенно Джанет. Ей было только восемь
лет, она выступала два раза за вечер. Мне никогда даже на мгновение не казалось, что она
избалована. Восемнадцатилетняя ЛаТойя, напротив, была противной. Джозефа почему-то
не было. Я не знаю, где он был, но мне сказали, что при нем семья не держалась бы так
свободно.
Джексонов в то время огорчала жена Тито, Ди-Ди, им казалось, что она тратит слишком
много его денег. Джекки и Энид только что поженились. С Энид было весело, ее
вдохновляла роль молодоженов, но я думаю, она немного была смущена тем вниманием,
которое оказывалось Джекки. Например, однажды я сидела вместе с ней и Кэтрин за
столиком, наблюдая выступление мальчиков. Энид показала на двух девушек. "Видите
их? Они всюду следуют за моим мужем.
Неважно, где он находится, они тоже там. Мне это не нравится. Я думаю, могут
возникнуть проблемы".
Тереза пробыла неделю и посещала все шоу по приглашению семьи. В это время они
подружились с Майклом. Он начал дразнить ее во время выступлений, корча рожи со
сцены. Однажды за кулисами после шоу Джекки схватил Майкла и толкнул его к Терезе,
пытаясь заставить их поцеловаться. "Он боялся поцеловать меня, и я тоже. Нам было
всего по шестнадцать. Братья дразнили его из-за меня", - признавалась Тереза.
Семья часто приглашала ее к обеду - у нее до сих пор много фотографий с ними, но как
она ни наслаждалась этим общением, все же мечтала остаться с Майклом наедине. Она
осуществила свою мечту в последний вечер в Лас-Вегасе, когда Майкл решил, что не
пойдет вместе со всеми в ресторан между выступлениями. "Это был мой шанс", -
делилась она. Но когда все ушли, Майкл закрылся в спальне и начал читать Библию
Свидетелей Иеговы. "Наконец он появился и пригласил меня войти", - вспоминает
Тереза. - На одной стороне в его комнате висела картинка, на которой была нарисована
луна, на другой - Солнечная система.
Показывая на картинку со звездами, он спросил меня: "О чем ты думаешь, когда
смотришь на нее?" Я пожала плечами. Он сказал: "Это не заставляет тебя вспоминать о
боге?" После нескольких минут молчания Тереза робко спросила, что он читает. Он подал
ей Библию и показал послание от Матфея. "Потом он объяснил мне, что скоро настанет
конец света, и начал рассказывать, какие знаки будут предупреждать об этом. Я думала
про себя: "Зачем он мне это рассказывает?" и испугалась".
"Ты веришь в дьявола?" - спросил ее Майкл.
"Я боялась ответить. Никто мне раньше не задавал такой вопрос", - говорит она.
Наконец, она смогла сменить тему. "Это было нелегко, единственное, о чем он
соглашался говорить, был бог. Но потом мы начали говорить о нашей учебе. Он был
вполне мил, мы проболтали два часа. Он был очень застенчивый. Я была удивлена его
религиозностью. Об этом вообще не упоминалось в прессе, и я об этом не знала. Он не
был нормальным ребенком, это уж точно. Но мне нравилось с ним. Мне нравилась его
невинность. С тех пор я держалась от мальчиков подальше, так Майкл повлиял на меня в
тот вечер. Я не верила в секс до свадьбы, мы говорили с Майклом об этом. Он сказал, что
считает секс до свадьбы грехом, и был уверен в этом".
В январе 1975 года Motown выпустила четвертый сольный альбом Майкла - Forever
Michael. Он не был успешным, став всего сто первым в чартах, восемью пунктами ниже,
чем плохо продаваемый альбом 1973 года Music and Me. "Все! - решил Джозеф. -
Больше Майкл не будет записывать сольные альбомы для Горди. Это разрушит его
карьеру".
Джозеф был возмущен недостаточной рекламой со стороны компании и тем, что группа
не могла сама писать и выпускать песни. Он верно сознавал, что его сыновья никогда не
смогут делать большие деньги, пока не будут владеть правами на их публикацию. Если
певец пишет свой материал, он получает не только как певец, но и как автор, поскольку
ему тоже платят за каждую проданную копию. В то время ставка была -
дополнительные два процента с копии, которые делились пополам с издателем песни.
Так что оборотная сторона пластинки, проданной в миллионе копий - сторона, которую
редко, а то и вовсе никогда не крутят по радио, - может стоить до двадцати тысяч
долларов. Джозеф утверждал, что уж хотя бы оборотную сторону диска мальчики могут
писать сами.
Большинство авторов Горди работали с компанией Jo-bete, издающей песни Motown. Они
делили эти два процента с Берри. Джозеф хотел, чтобы его мальчики организовали
собственную издающую компанию, чтобы деньги оставались в семье. Чем больше он
давил на это, тем больше Берри упирался.
Он всегда сопротивлялся тому, чтобы делить деньги, полученные за издательские права
на песни Motown. В это время Смокки Робинсон, близкий друг Берри, пытался убедить
его позволить ему выпускать собственные песни. Jobet владела всеми песнями Смоки, и
он, как и Джозеф Джексон, хотел получить кусочек пирога побольше. Но, по его словам,
Берри решил, что законное беспокойство друга из-за публикации было "полным
дерьмом", и сказал ему, чтобы тот "отстал от него". Берри ушел. "Я был обижен,
расстроен и унижен, - вспоминает Смокки. - Берри был моим лучшим другом, а
обращался со мной, как с грязью. Чертов ублюдок, думал я, выходя на улицу".
Наконец Берри разрешил Смокки получать часть издательских денег и извинился. Но
этот конфликт произошел между лучшими друзьями. Что уж говорить о Джозефе,
который точно не был другом Берри? У него с сыновьями было мало шансов получить
издательские права, пока они работали с его компанией.
К этому времени Горди проводил все меньше времени в звукозаписывающем отделе и все
больше в управлении компанией.
"Теперь Берри был председателем совета директоров всей компании, а не президентом
Motown Records, - как говорит Дек Ричарде. - Берри отошел от дел. Он считал, что вся
сложность была в том, что все могли попасть непосредственно к нему со всеми своими
проблемами, он хотел это прекратить. Он сказал мне: "Я хочу изменить это, чтобы у меня
была возможность больше времени уделять кино". Многим это не нравилось".
Теперь Motown практически управлял Эверт Эбнер, а Джозеф его очень не любил.
Наконец он решил: группа Джексонов должна уйти из компании. Кэтрин колебалась.
"Если ты уйдешь, мальчики могут остаться без работы", - предостерегала она. Группа
еще не голосовала за решение, но Майкл признавался позже, что знал: братья согласны с
отцом. Ему не нравилось положение дел, как и всей семье, но он чувствовал себя
обязанным Берри Горди и иногда даже виноватым в том, что, несмотря на его упрямство
в бизнесе, именно ему они были обязаны успехом. Теперь же они ищут другую
компанию. Это было важное решение для Майкла, и он не хотел, чтобы оно было
принято за него отцом, которому он больше не доверял из-за того, что тот предал мать.
Пришло время шестнадцатилетнему Майклу вырасти и взять дело в свои руки. Он взял
телефон в своей спальне и набрал номер:
"Мистер Горди, я думаю, нам надо поговорить. Наедине".

_________________
e-mail: overlooks@ya.ru

Отдельный форум для троллей. Приятного общения! Администрация.
© Смейся и весь мир будет смеяться вместе с тобой, плачь и ты будешь плакать в одиночестве


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Рэнди Тараборелли "Жизнь Короля"
СообщениеДобавлено: 15 сен 2010 22:33 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 апр 2010 13:51
Сообщений: 5530
Откуда: Киев
Очков репутации: 46

Добавить очки репутацииУменьшить очки репутации
Глава 11

Примерно к маю 1975 года все меньше стало взаимопонимания между 16-летним
Майклом и его семьей. Другие Джексоны считали его застенчивым и замкнутым, что в
основном соответствовало истине. Но он обладал такой незаурядной силой воли, что
нечасто выставлял напоказ.
"Если возникала какая-то проблема, именно Майкл находил способы ее решения, -
вспоминал Джил Эски, музыкальный постановщик многих спектаклей в Motown. - Я
думаю, вряд ли кто-то подозревал подобные способности у него, поскольку его отец был
очень проницательным человеком и обычно сам находил выход из затруднительных
положений. Другие ребята полагались на Джозефа, но я точно знаю, что иногда Майкл
поступал так, как считал нужным".
Никто из сыновей Джексона никогда не встречался лично с Берри Горди. До этого
момента не было повода для такой встречи. Трудно представить, что тогда он согласился
бы на встречу с Джекки, Марлоном, Рэнди или Тито. Но из чистого любопытства Берри
захотел взглянуть на Майкла. Ведь именно благодаря ему группа Джексонов имела
настоящий успех в Motown. Никто из братьев не обладал таким "коммерческим" голосом
и поистине магической способностью производить эффект, поэтому Горди счел своим
долгом увидеться и лично поговорить с подростком.
Майклу было безразлично, что думает отец о его намерении встретиться с Берри. На
самом деле он даже не обсуждал это с ним. Он был все еще сердит на него, помня, как тот
обошелся с Кэтрин, и сам принял решение. Более того, он никогда бы не рассказал
братьям о своем секретном плане, зная, что они непременно попытаются отговорить его.
В группе, которая гордилась тем, что действует по принципу "один человек - один
голос", в таком случае могло бы возникнуть подозрение, что 16-летний брат начинает
приобретать больше власти, чем ему положено по рангу.
Майкл позвонил Берри и договорился с ним о встрече в его поместье в Бел-Эйр 14 мая
1975 года. "Это был один из самых решительных поступков, которые я когда-либо
совершал", - вспоминал он впоследствии.
Набравшись мужества, он прямо изложил свою позицию. "Мы все недовольны, мистер
Горди, - сказал Майкл. - Вы что, хотите, чтобы мы все ушли из Motown?"
Имея многолетний опыт общения с вечно недовольными артистами, Берри, очевидно,
попытался определить истинные мотивы своего оппонента; ему не могло прийти в
голову, что у того не было никакого скрытного подтекста. Своим вопросом он не
собирался ставить его в тупик. У него даже и в мыслях не было проявлять какую-то
хитрость. Он просто хотел услышать ответ, но прямого ответа от Берри ему тогда
услышать не удалось. Хотя ему понравился Майкл, он показался ему застенчивым и
мягким.
Майкл вспоминал позже, что тот сказал ему: "Такой сообразительный молодой человек,
как вы, должен был бы знать, что без Motown Джексоны сидели бы сейчас в своем
городке Гэри, в штате Индиана". "Но это не тот ответ на мой вопрос, мистер Горди", -
возразил Майкл.
На той встрече, вспоминал он позже, речь шла о том, что Motawn не разрешает братьям
писать и продюсировать собственную музыку, а также вести контроль за авторскими
правами. Кроме того, авторские отчисления в размере 2,7 процента ничтожно малы. Он
выразил также недовольство тем, что ему не дали возможности включить свои песни в
последний альбом пятерки - Dancing Machine, хотя сам он считал, что его номера могли
бы значительно укрепить проект. "Если бы у меня была возможность включить в альбом
хотя бы одну из моих песен, - сказал тогда Майкл, - это было бы свидетельством того,
что Горди доверяет мне не только как исполнителю, но и как автору".
Услышав это, Горди пришел в некоторое замешательство. "Я уже много лет слышу это от
своих музыкантов, - сказал он. - Но мы это сможем уладить. Я смог договориться со
Стивом Уандером и Дайаной Росс. Я не хочу, чтобы вы, ребята, покинули Motown после
всего, что я сделал для вас. Если вы считаете, что сможете добиться для себя лучших
условий где-то на стороне, поезжайте туда. Но это будет неправильно и нечестно с вашей
стороны".
Для Майкла Берри Горди был героем. Он уважал его и восхищался тем, как тот превратил
домашних мальчиков из группы Джексонов из Гэри в суперзвезд. Он считал его одним из
самых ярких деятелей, которых когда-либо встречал, и преклонялся перед ним, так как
Горди, работая с Motown, добился для нее всемирного успеха. Горди был источником
вдохновения для юного Майкла, который считал, что трудная ситуация с компанией
могла бы разрешиться, если бы его собственный отец не был стяжателем и не имел такого
скверного характера.
"Джозеф так и не привык к тому, что Берри командовал ребятами и говорил, что им
следует делать, - вспоминал Смокки Робинсон. - Он никогда не был бизнесменом,
делал все так, как считал нужным, и плевал на других людей. Никто не хотел иметь с ним
никаких дел, и все это, конечно, накладывало отпечаток не только на Джексонов, но и на
Берри и Motown. Если бы не вмешательство Джозефа, Берри уладил бы все дела с
Джексонами так же, как он смог уговорить меня, Стива Уандера и всех других, кто не
был доволен состоянием дел в компании, но в конечном счете решился остаться там".
- Позволь мне задать тебе вопрос, - сказал тогда Берри, по воспоминаниям Майкла. -
Что заставляет тебя полагать, что ты можешь сочинить свой собственный хит?
- Я просто знаю, - ответил он.
Берри посмотрел на него с недоверием и произнес:
- Я не уверен, что это будет достаточно хорошо. Майкл на мгновение задумался и
парировал:
- А что заставило вас думать, что вы сможете превратить Motown в столь гигантскую
компанию?
Горди ничего не ответил.
- Ведь вы это просто чувствовали, не так ли? -- спросил Майкл.
Горди бросил на меня понимающий взгляд и, слегка улыбнувшись, кивнул, как бы давая
понять, что я далеко пойду", - вспоминал он.
Встреча закончилась тем, что Горди подтвердил Майклу решимость оказывать ему
отеческую поддержку, но одновременно дал понять, что он должен уважать и своего
родного отца. Его последним напутствием Майклу были слова: "Я думаю, что ты
поступишь наилучшим образом". При этом он заверил, что не сделает ничего, чтобы
причинило вред ему или его семье.
Встреча с Берри Горди продемонстрировала не только инициативность, но и большое
мужество Майкла. Она стала первым доказательством того, что это не был просто милый
мальчик - солист семейной группы. В свои шестнадцать лет он обнаружил способности
будущего бизнесмена. Он лучше отца понимал всю важность личных контактов и
переговоров. По своей наивности Майкл смог разрушить закулисную тактику, царившую
в звукозаписывающей индустрии.
Джозеф прослышал от своего друга в Motown, что Майкл договорился о встрече с Берри.
Когда тот вернулся в Энсил, отец уже ждал его на пороге дома. Майкл так никогда и не
раскрыл деталей спора, вспыхнувшего между ними, но нетрудно вообразить, что старший
Джексон считал сына некомпетентным вести переговоры с самим Берри Горди. Но
успокоившись, он не переставал втайне восхищаться его выдержкой и самообладанием,
независимо от исхода его начинания.
"Майкл не должен был встречаться с Горди, - сказал позже один из братьев. - Было
нечестно вести переговоры за нашей спиной. Мы все были просто взбешены. И чего он, в
сущности, смог добиться?"
Возможно, Майклу действительно не удалось добиться многого, если иметь в виду
будущее группы Джексонов в Motown, однако его встреча с Берри была для него важной
вехой по целому ряду причин. Он добился того, что тот выслушал его, чего не удавалось
даже его отцу. Он смог почувствовать уверенность в своих силах. И хотя ему не
представилось возможности продемонстрировать свою обретенную уверенность еще в
течение некоторого времени, семя упало на благодатную почву.
После встречи с Берри Горди Майкл не захотел покинуть Motown. Но, сохраняя
преданность своим братьям, чувствовал, что у него нет другого выбора, как держаться
вместе. Без Майкла ни одна звукозаписывающая компания не стала бы проявлять интерес
к Джексонам. Его братья никогда бы не признались в этом, но в душе Майкл должен был
сознаться, что, если бы не он, Джексоны никогда бы, вероятно, не добились такой
популярности.
Несмотря на его убежденность в том, что группа совершает серьезную ошибку и что отцу
следовало бы провести новую серию переговоров с Берри, Майкл по-прежнему считался
самым важным звеном Пятерки. У него, по его же словам, всегда были собственные идеи
относительно того, как вести дела. Он понимал, что братья с неодобрением относились к
его доминирующему положению в квинтете. Но это была группа, а не его собственный
проект, и у него в ней был лишь один голос.
В тот вечер Джозеф собрал в Энсино всех братьев, кроме Рэнди и Джермена. Он отдыхал
в это время с женой Хейзл, но в любом случае его не позвали бы на это совещание,
потому что, женившись на ней, он потерял доверие остальных. Четверо братьев -
Джекки, Тито, Марлон и Майкл - решали вопрос, следует ли им покидать Motown.
Решение об уходе было принято единодушно, несмотря на то, что у Майкла сохранялось
еще двойственное отношение к такому шагу. "Я хочу, чтобы было принято честное
решение", - сказал Майкл своим братьям, намекнув на то, что эта затея ему не по душе.
Но братья проигнорировали его озабоченность.
"Этот Берри - порядочная сволочь. Пора и нам начать зарабатывать приличные деньги",
- сказал тогда один из братьев.
Джозеф и его компания Ричард Ароне начали втайне готовить новый музыкальный
проект, для чего встретились сначала с представителями Atlantik Records, у которой был
большой опыт в области ритм-энд-блюза. Однако президент компании Ахмет Эртегюн не
проявил особого энтузиазма, исходя из того, что пластинки Джексонов продавались в
Motown с переменным успехом. Джозеф не стал убеждать его в музыкальных
способностях своих сыновей. Он уже был по горло сыт Motown и решил попытать
счастья на стороне.
Как выяснилось, его больше интересовали контакты со звукозаписывающим отделением
Си-би-эс, которая поощряла черных исполнителей. Компания эта была известна своим
высоким профессионализмом в поддержке и распространении музыкальной продукции.
Motown будет иметь бледный вид, когда узнает, что мы сотрудничаем с Epic, бывшим
фактически филиалом Си-би-эс, считал он.
Действительно, Рон Алексенберг, президент Epic, бывший протеже Эверта Эбнера из
Motown, был весьма заинтересован в Джексонах. Джозеф также уважал Алексенберга,
под руководством которого Epic увеличила свою ежегодную прибыль с 10 до 100
миллионов долларов. Это был амбициозный лидер, державший руку на пульсе
звукозаписывающей промышленности. Он считал, что Горди использовал лишь малую
часть потенциала, заложенного в группе Джексонов. Он загорелся желанием выявить и
реализовать оставшуюся его часть.
В то время в "Горячем списке" Epic значились такие имена, как гитарист Джефф Бек, рок-
звезда Тед Наджент, поп-звезда Минни Риппертон, а также вокальное трио La Bell,
возглавляемое Патти Ла Белль, которое незадолго до этого обошло всю страну своим
хитом Lady Marmalad. До заключения контракта с Epic La Bell считалась посредственной
группой, однако благодаря Алексенбергу обрела второе дыхание и зазвучало свежо,
совсем по-иному. Это произвело большое впечатление на Джозефа, который считал, что
Алексенберг может пробудить его группу к новой жизни.
В обойме Epic числились также такие певцы кантри, как Чарли Рич, Тэмми Винетт и
Джонни Пейчек. Джозеф был восхищен таким разнообразием интересов Си-би-эс Records
Group, но больше всего его привлекало выгодное сотрудничество компании с Кении
Гемблом и Леоном Хаффом, продюсерами так называемого Philly Sound, которое
буквально зажгли миллионы поклонников, выпустив пластинки с записями черных
групп O'Jays, Three Degrees. У Гембла и Хаффа было свое отделение на Си-би-эс, которое
они называли Philadelphia International.
Хотя Джозеф и считал, что ее масштабы недостаточны для Джексонов, он восхищался
тем, что Си-Би-Эс была привержена черным исполнителям, и надеялся, что однажды и у
него будет там собственная марка.
Рон Алексенберг стремился как можно быстрее начать переговоры с Джозефом
относительно участия Джексонов в проектах Epic. Он проинформировал президента Си-
би-эс Records Уолтера Етникофф, что готов подписать контракт с группой немедленно.
Тот не разделял его энтузиазма, по его словам, Джексоны давно не пользовались особо
большим успехом. "Поверь мне, - сказал ему Рон Алексенберг, - эта группа еще не
кончилась; она еще даже не начиналась".
Переговоры продолжались недолго, вскоре договор был подписан. В соответствии с ним
группа должна была получать в качестве аванса 750 тыс. долларов и еще 500 тысяч
специально для подготовки альбома. Им гарантировалась выплата по 350 тысяч за
каждый альбом, что было намного больше того, что они зарабатывали в Motown (но на
много миллионов меньше, чем Майкл начнет зарабатывать сам спустя несколько лет).
Деньги, полученные в качестве аванса от Си-би-эс, должны были быть возвращены из
последующих отчислений от продаж, сами эти отчисления составляли 27 процентов. В
Motown Джексонам платили всего 2,7 процента, что было сущим пустяком и просто
несерьезно.
В 1975 г. розничная цена за альбом составляла 6,98 доллара, оптовая - 3,50. Таким
образом, работая с Epic, Джексоны могли рассчитывать примерно на 94,5 цента за каждый
альбом, проданный в США, и 84 цента - за границей За каждый проданный альбом в
Motown они получали приблзительно 11 центов. В договоре было отмечено, что если
общая сумма продаж каждого их альбома составит 500 тысяч долларов, отчисления
группы возрастут до 30 процентов и составят 1,05 доллара за диск. Это было в пятьсот раз
выгоднее чем условия, на которых работала группа в прежней компании.
И хотя Джозеф был вне себя от радости, новый договор не сулил каждому члену группы
огромных денег, поскольку они должны были делиться между собой. По-настойшему
большие деньги ожидали их только в случае, если бы они согласились давать концерты.
Однако на переговорах возникала проблема: Уолтер Етникофф отказался разрешить
Джексонам писать, продюсировать и даже выбирать свой собственный материал. Он не
испытывал доверия к ним как к авторам песен и продюсерам поскольку в Motown они не
проявляли соответствующих способностей. Рон Алексенберг пытался убедить его в
обратном, но Етникофф стоял на своем. Единственное, чего добился Джозеф, - его
сыновьям разрешалось выбрать максимум 3 песни для каждого альбома. И это было
лучше того, чем братьям приходилось довольствоваться у Горди. Майкл был вне себя от
радости. Он восхищался также упорством отца, без которого Джексоны скорее всего так
бы и прозябали в полной безвестности в Motown. "Я должен признать, - заметит Майкл, -
что отец проделал блестящую работу".
Однако реализация проекта привела Майкла в замешательство. Он разрывался между
преданностью Motown и интересами бизнеса. Именно поэтому он решился на разговор с
Дайанои Росс, которая фактически была его наставником. Ее трудно было поймать из-за
плотного расписания, но когда это ему наконец удалось, он услышит от нее то, что
ожидал. Она скажет, что не имеет никакого влияния на Берри (что было сущей правдой),
и посоветует Майклу прислушиваться к его советам, потому что он лучше знал, что
нужно его исполнителям.
"Я была убеждена, что ребятам следовало бы остаться в Motown, - вспоминала она в
интервью, опубликованном в 1981 году. - В то время я сохраняла лояльность по
отношению к Берри, и мне казалось, что и им следовало бы поступать так же. Я сказала
Майклу, что самое главное - это преданность, а не деньги".
Однако в течение нескольких дней тексты контрактов пыли составлены и каждый из
четырех братьев охотно подписал их.
Но как быть с Джерменом? Налицо был конфликт интересов. Его тесть считался врагом,
Джозеф понимал, что Берри оказывает сильное влияние на его сына, обещал ему
радужное будущее в Motown. Он доверял ему насколько, что отдал в жены свою
единственную дочь. И вот теперь Джозефу предстояло убедить сына, что интересы семьи
выше интересов I орди. Он выждал 3 дня, прежде чем позвонить ему. Обдумывал свою
стратегию, понимая, что уговаривать Джермена отойти от Берри будет непросто, и все-
таки надеясь, что этот |дупый парень должен понять, что к чему.
Позже Джермен вспоминал, что отец позвонил ему и попросил приехать домой, но без
жены. Он сразу почувствовал что-то неладное. Хейзл была сильной личностью, она
непременно стала бы задавать неудобные вопросы. Без нее отец был в состоянии
заставить его поступать так, как считал нужным, поэтому Джермен опасался появляться у
себя дома. Он просто не знал, что ожидать от своей семьи.
Когда Джермен все-таки приехал, отец увел его в спальню и запер дверь. На комоде
заранее были разложены контракты и можно было видеть подписи четырех братьев.
Пятый не был подписан. "Они оставили меня напоследок, потому что знали, что со мной
у них будут сложности", - говорил Джермен.
Джозеф предложил подписать контракт. Сын наотрез отказался, демонстративно скрестив
руки на груди.
"Подумай о деньгах, - настаивал Джо. - Это настоящие деньги, а не те жалкие крохи,
которые мы получали в Мо-lown". - "Мне все равно", - заявил Джермен. "Все равно? Да
ты с ума сошел! - кричал отец, потрясая кулаком. - Ты подпишешь этот контракт или ты
пожалеешь об этом. Си-би-эс обещала, что Джексоны будут следующими Beatles, и ты
прекрасно знаешь, что мы всегда шли к этой цели".
Реакция Джермена была неожиданной." Я не хочу быть никаким битлом, - кричал он.
- Я не подпишу этот чертов контракт, и можешь забыть об этом". Он дал понять отцу,
что не заинтересован ни в каких заманчивых предложениях Си-би-эс.
С этими словами он, по его воспоминаниям, выбежал из комнаты, кубарем скатился вниз
по лестнице и бросился прочь. Усевшись в свой 450-й "Мерседес", Джермен решил, что
должен немедленно сообщить о случившемся тестю. Выйдя из машины, он нашел
платный телефон и позвонил Берри. "Братья заключили контракт с Си-би-эс", -
выпалил он, как только тот поднял трубку.
"Сначала Горди никак не прореагировал, - говорил позже Джермен. - Он просто
молчал в трубку, как будто обдумывая следующий ход. И наконец произнес: "А ты
абсолютно уверен в этом?" - "Конечно, я видел подписанные контракты своими
глазами!" - "Ну хорошо, а ты подписал его?" - спросил Берри.
Джермен ответил, что братья покидают Motown из-за возникших проблем, он же хочет
остаться, чтобы помочь решить их. Сам он не подписал контракт и не собирается этого
делать.
Как признавался спустя годы Джермен, Берри стал ему вторым отцом. Он пригласил его
приехать к нему домой, где они обсудили ситуацию. "Ты находишься на пути к вершине,
- сказал тогда Горди. - Однажды ты станешь главным в Motown". Это было то, чего я
желал. Я хотел быть президентом компании, и знал, что мне это по плечу. Во мне была
предпринимательская жилка, о которой не догадывался даже мой отец. Берри вселил в
меня уверенность в том, что я далеко пойду, если останусь у него. И я поверил ему. Я
поверил тогда не своему отцу, а Берри".
Следующие несколько недель были трудными, Джозеф самонадеянно устроил концерт в
Вашингтоне. Его организаторы, в основном новички, не позаботились должным образом
о безопасности, среди фанатов вспыхнули беспорядки. Группа вынуждена была свернуть
выступление и обратиться в бегство. Из-за этого инцидента следующий концерт в
Атлантик-Сити, который должен был состояться 5 июля 1975 года, был отменен по
личному распоряжению мэра города Джозефа Брэлвея.
Между тем ожидалось, что это представление соберет 20 тысяч поклонников группы.
"Мой отец был неважным менеджером, - жаловался Джермен. - Хотя он и мог иногда
что-то устроить в небольших масштабах".
Для аудитории концерт - обычное событие. Многие даже не подозревают, что
скрывается за всем этим. Наряду с такими очевидными проблемами, как свет и звук,
возникает множество других трудностей при подготовке мероприятия такого масштаба,
как концерт Джексонов: необходимо договориться с промоутерами, которые, как
известно, бывают честными и нечестными и которые требуют деньги вперед, а потом и
проценты от продажи билетов. Не меньшая сложность - обеспечение безопасности на
самом концерте, где артистов приходится оберегать от восторженных поклонников и тех,
кто норовит пролезть через забор. И, наконец, отнюдь не легко обеспечить надлежащую
рекламу, без которой тоже не может быть успеха.
Работа Джозефа в качестве менеджера группы была сложной и неблагодарной, но - надо
отдать ему должное - он всегда трудился в поте лица на благо своих сыновей.
Постороннему наблюдателю могло показаться, что отец готов на все ради них. И
действительно, сами члены группы порой даже не догадывались, какие тяготы ложились
на плечи их отца. Но у него было достаточно мужества, чтобы противостоять вызовам
судьбы. Часто ему сопутствовал успех, но иногда он терпел неудачи. И хотя поражения
были зачастую унизительны, он оставался непоколебим. "Я делаю все это для моих
мальчиков, - с гордостью говорил он, - потому что мы одна семья и я им нужен".
Но время шло, "мальчики" росли. Они выступали вместе уже более 7 лет и каждый раз в
случае неудачи тайно винили во всем отца. Джермен был не единственным в группе, кто
считал, что Джозеф не подходил на роль их личного менеджера. Однако он был первым и
единственным, кто отважился произнести это вслух.
Следующим важным событием в их карьере должна была стать музыкальная ярмарка
Westbury Music Fair Вестбери в нью-йоркском районе Лонг-Айленд, где братьям
предстояло продемонстрировать гармонию как на сцене, так и вне ее.Майкл пытался быть
своего рода посредником между Джер-меном и Джекки, который беспрестанно доказывал
преимущества Си-би-эс перед Motown. Кончилось тем, что все братья, за исключением
Майкла, отвернулись от Джермена, по словам которого, они не могли понять, как он мог
пойти против всей группы.
Майкл занял более сдержанную позицию. "Я думал, что он в конце концов взглянет на
вещи нашими глазами, - говорил он. - Я никогда не сомневался, что все рано или
поздно образуется".
Но давление усиливалось, причем с разных сторон. Хейзл, которая почти всегда
разъезжала вместе с группой, стала проявлять особую заботу о муже и не спускала с него
глаз ни на минуту. Дело доходило до того, что когда братья веселились в гостинице, она
запирала дверь, утверждая, что Джермен отдыхает, в то время как все знали, что ему
выступать лишь на следующий вечер. Почему ее мужу следовало отдыхать больше, чем
другим? Создалось впечатление, что она хотела оторвать его от семьи.
По словам самого Джермена, Берри сказал ему и Хейзл: муж и жена должны прежде всего
хранить верность самим себе, а не кому-либо еще. Вам предстоит жить вместе, а все
остальные, будь то я, Motown или группа Джексонов, должно отступить на второй план.
Казалось невообразимым, чтобы Джермен смог перейти в другую компанию и в то же
время оставаться мужем Хейзл. Действительно ли он любил ее тогда или просто оказался
в ее любовной ловушке, трудно сказать. Он настаивал на том, что любит свою жену,
добавляя, что любовь, брак и семья в любом случае лучше, чем волочиться за каждой
юбкой. Счастливый брак, по его словам, складывается не только из любви, но и из
принципов морали и уважения. Если ты не доверяешь кому-то, как ты можешь любить
его или ее? Однако, когда он пытался обсудить ситуацию со своей матерью, она
гневалась так же, как отец.
Горди послал президента Motown Эверта в Вестбери, чтобы тот в корпоративных
интересах осторожно следил за Джозефом и его сыновьями. Главное, чтобы никто из
лагеря Джексонов не выносил на суд общественности разногласия с Motown. Однако,
прехав в Вестбери, Эбнер сам позаботился о скандале, заявив в интервью репортеру
журнала Soul Синти Керк, что Горди согласился лишь на то, чтобы Джозеф продумал
идею о другой марке с целью установить истинную рыночную стоимость проекта.
"Однако, - посетовал он, - они подписали контракт с Си-би-эс, выбив почву из-под
наших ног. При этом Джозеф даже не попытался заново оговорить условия контракта с
Горди".
Когда Джексон услышал, что Эбнер представил его в печати в неприглядном свете,
фактически обвинил в двуличии, он позвонил известному голливудскому журналисту
Бобу Ма-азе и сказал, что его сыновья совершенно определенно покидают Motown и,
больше того, испытывают радость по этому поводу. На следующее утро газета Hollywood
Reporter, которую читали тысячи деятелей искусства и представителей шоу-бизнеса,
вынесла на первую полосу огромный заголовок: "Пятерка Джексонов" переходит из
Motown в Epic.
Статья еще более разгневала и унизила Берри Горди. В то утро ему позвонила Дайана
Росс. Один из ассистентов Горди вспоминал, что она, насколько можно было расслышать,
кричала в трубку, а он твердил только одно: "Я делаю все, что в моих силах, чтобы
удержать их. Чего ты от меня добиваешься? В конце концов, это не твое дело!"
Довольно странно, что Дайана Росс проявила беспокойство по поводу скандала в Motown
вокруг Джексонов. Быть может, она восприняла ситуацию как потенциально чреватую
неприятностями для себя, поскольку именно она в немалой степени способствовала
успеху группы. По некоторым сведениям, она заверяла раньше братьев, что Motown
всегда будет для них вторым домом, а Берри будет заботиться о них "как отец".
Первый концерт в Вестбери прошел великолепно. Хотя известность Джексонам принесла
преимущественно ритмическая музыка, в последнее время они стали вносить в репертуар
стилизованные песни. И хотя некоторым из их поклонников были не по душе такие
эксперименты, сами братья были в восторге от них, так как они позволяли каждому из
них выступить в концерте с сольным номером.
Совсем другим стал стиль выступлений. Вместо того чтобы танцевать на сцене, они
спокойно восседали на высоких стульях, держа в руках микрофоны. Одеты они были в
короткие - до пояса - пиджаки поверх белых кружевных рубашек с открытым
воротником, чем напоминали мексиканских музыкантов. Однако костюмы их были
весьма необычных цветов: оливкового, зеленого, тыквенного, розового, пурпурного и
золотого. Брюки-колокол были соответственно светло-оливкового, светло-оранжевого,
темно-бордового, лавандового и коричневого цветов. На ногах у них были дорогие белые
ботинки с двухдюймовыми каблуками.
Концерт начался выступлением Тито, который пробренчал что-то на гитаре, но не стал
петь. Затем Майкл исполнил страстную версию знаменитой песни Роберты Хэк Killing me
Softly. На последнем куплете он поворачивается лицом к Джермену, уступая ему
микрофон, - тот пел нежную версию песни Глена Кэмпбелла By The Time I Get To
Phoenix.
Майкл и Джермен отлично дополняли друг друга. Казалось, голос срывается с их уст без
всякого напряжения и, перекрещиваясь, образует чистый естественный звук. Затем без
всякого перерыва возникает мелодия Danny Boys, которую своим восхитительным
фальцетом пропел Джекки вместе с Марлоном. Создавалось впечатление, что два голоса
поют как один, и это пение чем-то напоминало звук колокола. Номер закончился тем, что
все три мелодии как бы перемешались: взаимно дополняя и оттеняя друг друга. Это была
прекрасная аранжировка. Казалось, что аудитория чувствовала духовную близость
братьев гораздо больше, чем они сами. Зрители встали, звучали бурные овации.
Во время перерыва перед следующим номером в комнате для отдыха, где находились
Джексоны, раздался телефонный звонок. Берри хотел переговорить с Джерменом. Все
насторожились, но Джермен только внимательно слушал и практически ничего не сказал,
кроме "До свидания", и повесил трубку. Сразу после этого он решительно заявил: "Я
ухожу!"
Братья всполошились не на шутку. Сейчас, когда всем снова выходить на сцену через
полчаса? Они стали кричать, перебивая друг друга, но голос Джозефа был громче всех:
"Ты с ума сошел! Ведь мы же твоя семья, а не Горди".
В мире шоу-бизнеса считается непростительным грехом уйти со сцены посреди
представления и подвести таким образом своих товарищей, тем более братьев. Так или
иначе, это был нелегкий выбор. Поняв, какими последствиями грозит его шаг, Джермен
со слезами на глазах выбежал из раздевалки и направился в гостиницу, где тут же
упаковал свои чемоданы. У дверей его уже ждал черный длинный лимузин, которые
отвез его в аэропорт, откуда он вернулся в Лос-Анджелес, чтобы определить свое
будущее уже как член клана Горди.
"Мы были поражены и просто шокированы, - вспоминал Марлон, - но нам предстояло
еще выступить в концерте. Мы больше Fie говорили об этом, понимая, что необходимо
переступить через эту черту".
Майкл позже скажет, что чувствовал себя обманутым Горди. Ему казалось, что у него
установились с ним доверительные отношения, но Берри его обошел на повороте. А ведь
он так гордился той встречей и беседой с ним! По словам Майкла, Берри должен был
предупредить его заранее о том, что намеревался отлучить Джермена от семьи. В тот
вечер в Bel Air Горди обещал ему не предпринимать ничего, что могло бы повредить
семье. "Я поверил ему, - говорил Майкл, - я действительно ему поверил". Такого
унижения он никогда не смог забыть.
В тот вечер Майкл Джексон и его братья выступали с такой поразительной самоотдачей
на круглой сцене Вестбери, что никто в зале не мог предположить о трагедии,
разыгравшейся за кулисами. Как всегда, Майкл чувствовал свою ответственность перед
зрителями. Ему было только 16 лет, но он уже, казалось, освоил все премудрости ремесла.
Во время выступления он уверенно орудовал микрофоном, передвигался по сцене точно
робот, прыгал, как волк, и проделывал другие трюки, приводившие публику в восторг,
Майкл готов был на все, лишь бы угодить аудитории.
Казалось, он превращает свою неуверенность и личные проблемы в неукротимую
энергию, которую с радостью выплескивает на поклонников. Принимая с
благодарностью их любовь, Майкл избавлялся от своего внутреннего напряжения. Его
улыбка была яркой, как свет прожекторов. Он знал, что выступает перед теми, кому
можно безраздельно доверять.
На том концерте хит Джексонов I`ll Be There прозвучал в исполнении Майкла особенно
печально. "Я бы хотел, чтобы мы были вместе", - говорилось в песне. Марлон заменил
тогда Джермена. Трижды публика вставала со своих мест и устраивала овацию. Успех
был невероятный, и никто кроме братьев, казалось, не заметил отсутствия брата.
После выступления за кулисами никто не шутил и не смеялся. Снова было мрачное
настроение. "Почему шоу кончается так быстро? - бросил тогда Майкл. - Почему оно
не может продолжаться вечно?"
Отец молча сидел в углу, его напряжение выдавали слезы. Главное дело его жизни -
семья - разваливалась на глазах, и он ничего не мог с этим поделать. Берри Горди
выиграл решающую битву и тем самым посеял рознь между двумя семьями. Джозефу
казалось, будто Берри подговорил его собственного сына вонзить нож ему в спину. Что
бы ни замышлял Горди, ему удался хитрый ход: он не смог бы придумать ничего лучше,
чтобы разобщить братьев и повернуть одного из них против своего же отца.
Майкл подошел к отцу и внимательно посмотрел на него. Джозеф оказался очень
ранимым. Он сидел, сгорбившись, безжизненно свесив голову, как бы говоря: "Я этого
просто не понимаю. Как, во имя всего святого, это могло произойти? Ведь в жилах
Джермена течет моя кровь, а не кровь Берри Горди".

_________________
e-mail: overlooks@ya.ru

Отдельный форум для троллей. Приятного общения! Администрация.
© Смейся и весь мир будет смеяться вместе с тобой, плачь и ты будешь плакать в одиночестве


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Рэнди Тараборелли "Жизнь Короля"
СообщениеДобавлено: 15 сен 2010 22:34 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 апр 2010 13:51
Сообщений: 5530
Откуда: Киев
Очков репутации: 46

Добавить очки репутацииУменьшить очки репутации
Глава 12

Майкл Джексон, которому в августе 1975 г. исполнилось 17 лет, начал серьезно
сомневаться в предпринимательских способностях отца. По его мнению, тот совершает
ошибки. Быть может, он и понимал что-то в шоу-бизнесе, но в людях не разбирался
совершенно, считал сын. Между тем, если ты хочешь добиться вершин в этом деле, ты
должен понимать людей и находить с ними общий язык.
Майкл был убежден, что группа, да и семья, потеряли Джермена из-за полного отсутствия
у Джозефа дипломатического таланта. Брата можно было удержать, если бы отец не
попытался грубо навязать ему свое решение.
Глава семьи допустил в то время ряд серьезных просчетов. Но все же Майкл, несмотря на
свою проницательность, так, кажется, и не понял, что если бы не отец, его карьера могла
бы уже закончиться. Своим твердым намерением отлучить сыновей от Motown отец спас
Джексонов от незавидной карьеры весьма посредственной и мало известной поп-группы.
Большинство музыковедов придерживаются мнения, что их ожидал бы в этой компании
творческий застой, что пережили многие другие оставшиеся там группы, в том числе
знаменитая некогда Suprems, которая деградировала после ухода из нее Дайаны Росс.
Temptations запрещено сочинять или подыскивать собственные номера, они были
вынуждены полагаться на местных композиторов и аранжировщиков. В результате у них
не было ни одного первого места в поп-чартах после их хита Рорра Was a Rolling Stone
(1972) в течение почти 20 лет. Лишь однажды, в 1973 г., они вошли со своим синглом
Masterpiece в десятку лучших. Талантливый коллектив в Motown вынужден был
выпускать пластинки, до которых никому фактически не было дела.
Конечно, немного ностальгии - неплохо в концертной деятельности. Например, у
группы Four Tops тоже не было хита номер один с 1966 года, но тем не менее они
продолжают работать, хотя у Горди им не дают возможности развернуть свой
музыкальный талант. Эта группа не раз уходила от Горди и вновь возвращалась. Что бы с
ней ни произошло в будущем (например, какое-нибудь виниловое чудо), она навсегда
сохранит репутацию ностальгирующей группы. Как знать, быть может, и Джексонам
была уготована сходная участь, если бы они остались.
Двадцать лет спустя Майкл и его братья устроят вечер воспоминаний с Temptations и Four
Tops, где исполнят старые добрые хиты. Не исключено, что и в свои 30 лет Майкл пел все
те же I Want You Back и "ABC". К счастью, у них к этому времени была полная свобода
писать и выпускать свои собственные песни, выбирать продюсеров. Такую свободу им
подарил отец, вовремя и дальновидно уведя их из Motown.
Что бы ни говорили разные музыкальные обозреватели о сомнительных способностях
Джозефа в качестве личного менеджера, нужно отдать ему должное: в конечном итоге он
спас карьеру своих сыновей. Он был, разумеется, далек от совершенства, но всегда был на
своем месте и переживал за судьбу семьи.
Но как бы то ни было, в 1975 году Джозеф испытывал унижение от предательства своего
сына Джермена и коварства Берри Горди.
Его друзья отмечали, что он не знал, кого винить в свалившихся на него бедах. Его
интересовало, как Берри мог буквально выкрасть у него собственного сына и какую роль
в этой истории сыграла Хейзл. Происходящее он склонен приравнять к трагедии
поистине библейских масштабов, где Джермен играл роль Адама, Хейзл была
искушающей его Евой, а Берри не кем иным, как змеем-искусителем. Можно представить
себе негодование Джозефа, когда он думал об этом змее, ввергающем сына из райского
сада в ад Motown.
В последующие недели компания должна была подготовить к выпуску альбом Джексонов
под названием Moving Violation. Хотя он был разрекламирован, в нем не было
выдающихся хитов. Лучшей песней был, пожалуй, ремейк Forever Came Today. Альбом
был выдержан в танцевальных ритмах диско, впервые прозвучавших в их Dancing
Machine. Однако особого успеха альбом не имел, и Джексоны продолжали плестись где-
то в хвосте хит-парадов. Непонятно, почему Forever Came Today не понравился публике
- ведь в нем было все, что одобрили поклонники в Dancing Machine.
Было очевидно, что Motown не была заинтересована в продвижении этого проекта на
вершину чарта. Успех или отсутствие его в компании уже мало интересовали Джозефа,
который уже был занят переговорами с представителями Си-би-эс. Он был озабочен
будущей судьбой Пятерки и решал для себя важный вопрос, кто станет их первым
продюсером уже в новом качестве.
Уход из Motown оказался не таким болезненным, как предполагал Джозеф. Пока Горди не
предпринял ничего, чтобы помешать их отъезду, - он был слишком занят своим
кинобизнесом. Не желая иметь никаких дел со старшим Джексоном, он делегировал свои
полномочия президенту Motown Эварту Эбнеру, что было воспринято им как знак
неуважения.
До этого Берри, считавший уход любого артиста из его компании предательством,
никогда не отпускал своих подопечных без борьбы. Вспоминают, как бывший солист
Temptations Дэвид Раффин, требовавший досрочного расторжения контракта, получил
решительный отказ. В ответ он заявил, что будет оставаться в адвокатской конторе
Motown до тех пор, пока Горди не согласится на его требование. Была вызвана полиция,
Раффин после небольшой потасовки препровожден в местную тюрьму. На следующий
день его брат Джимми, также работавший в Motown, извинился за него и попросил 500
долларов в качестве залога за освобождение Дэвида. Горди великодушно распорядился
подписать чек. Выйти из тюрьмы было иногда легче, чем расторгнуть контракт с Горди.
Что касается Джозефа, у Motown против него была козырная карта. Вице-президент
Motown Майкл Рошкинд сообщил ему, что компания, а не его семья, является законным
владельцем марки группы Jacksons. То есть, если группа пожелает покинуть ее, она
должна будет сменить название. Услышав это, Джозеф пришел в неописуемую ярость,
назвал Рошкинда "сукиным сыном". В конце концов Джексон - это его собственное имя
и никакой Горди не вправе претендовать на него.
"Видите ли, - спокойно объяснил ему Рошкинд, - в мире сорок тысяч Джексонов,
пятерых из них мы сделали знаменитыми. Мы способны сделать еще пять тысяч таких
звезд". При этом он дал понять, что может взять пять других ребят по имени Джексон и
сделать из них еще более ярких звезд, чем нынешние.
Статья 16 договора с Motown, который Джо, не читая, подписал в 1968 г., гласила: "Мы
(т.е. компания) обладаем всеми правами на название The Jackson Five". Позже в 1972 году,
когда Джексоны выпустили свои первые хиты, Берри Горди обратился в Бюро патентов
США с просьбой зарегистрировать имя и логотип группы как исключительную
собственность фирмы Motown Records Companion. Как скажут позже Джозеф и его
сыновья, тогда они ничего не знали об этом.
7 августа 1973 года Бюро патентов США удовлетворило просьбу Берри Горди, который
отныне действительно был единоличным владельцем логотипа и имени группы.
В Motown было принято регистрировать все юридические акты, коль скоро
представлялась такая возможность, и если кто-то желал покинуть компанию, его
буквально в последнюю минуту информировали о том, что он не сможет легально
использовать впредь имя, которое сделало его знаменитым. Так было с группой
Temptations, которая только благодаря содействию Смокки Робинсона смогла перенести
свое имя на новый лейбл.
Никто не стал бы заступаться перед Берри за Джексонов. За многие годы Джозеф
умудрился испортить отношения со всеми влиятельными лицами Motown. Уход группы
поставил всех в затруднительное положение. Майкл говорил, что не мог даже
предположить что-то подобное. Если Горди'владеет названием Jackson 5, то почему бы
нам не называться впредь просто "Джексоны", спрашивает он отца.
"У нас нет выбора", - отвечает отец. В течение по крайней мере трех следующих лет
будет то и дело вспыхивать юридическая борьба вокруг этого названия, и в конце концов
Берри одержит победу - ведь он всегда выигрывал в таких делах.
Тем временем, даже в отсутствие Джермена, дела в семье шли своим чередом. Группа
появилась в развлекательном шоу Кэрол Бернет на Си-би-эс. Артисты были в джинсовых
жилетках с серебряной отделкой, у всех была модная тогда при ческа "афро" под
Анджелу Дэвис. На спине у каждого из них красовался автопортрет, но на телеэкране все
они выглядели почти одинаково. Отсутствие Джермена не было замечено. Когда пришел
черед песни Forever Came Today, Рэнди и Марион пели вместо него, создавалось полное
впечатление, что перед вами прежние Джексоны.
В понедельник 30 июня 1975 г. Джозеф назначил пресс-конференцию, на которой
собирался объявить о решении семьи впредь сотрудничать с Си-би-эс. До истечения
контракта с Motown оставалось более восьми месяцев, но Джексон спешил, и, казалось,
его ничего не могло остановить в стремлении во что бы то ни стало создать трудности.
Но хотя тот был очень занят своим сотрудничеством с Дайаной Росс и завершающей
стадией съемок фильма Mahogany, он нанес ответный удар. В то утро, когда Джозеф
намеревался сделать это сообщение, Майкл Рошкинд заявил печати, что ей это не удастся.
Разумеется, он имел в виду Джермена.
Конкурирующая компания, по его словам, не получит ни всех участников группы, ни ее
название. Еще раньше Горди послал через одного из своих адвокатов телеграмму
президенту Си-би-эс Records Артуру Тейлору, в которой не советовал ему устраивать
вместе с Джозефом пресс-конференцию по поводу дальнейшей судьбы группы, настаивая
на том, что именно у Motown все исключительные права на контакты со средствами
массовой информации. Когда это не удалось и Горди узнал, что Тейлор решил
проигнорировать его угрозу, он послал ему еще одну телеграмму, требуя, чтобы на этой
пресс-конференции, коль скоро она состоится, ни разу не упоминалось название Jackson
5, поскольку оно принадлежало ему лично.
Пресс-конференция прошла в одном из залов на самой вершине Рокфеллер-центра в
Манхэттене. Один за другим вошли одиннадцать членов семейства Джексонов. Он был
битком набит репортерами и фотографами. Джозеф попросил Кэтрин, Морин и ее
маленькую дочку Стейси Браун, Ла-Тойю, Джанет и Рэнди присоединиться к ним, чтобы
продемонстрировать семейную солидарность. Никто не улыбался. Каждый с
достоинством занял свое место за длинным узким столом. От имени пятерки было
зачитано заявление, в котором говорилось, что все они - разумеется, за исключением
Джермена - подписали контракт с Си-би-эс, который должен вступить в силу 10 марта
1976 года в день истечения срока договора с Motown.
Атмосфера была довольно мрачная. Джозеф стоял на сцене в темном костюме в полоску,
объявил, что Джексоны подписали контракт с Си-би-эс Records, а затем предоставил
слово другим членам семьи.
Джекки объяснил аудитории, что группа подписала контракт с Columbia, потому что она
занималась выпуском и продажей альбомов, "именно тем, что может принести нам
известность". На вопрос, пытались ли группы провести новые переговоры с Motown, он
ответил: "Да, но цифры, которые нам предложили, были крошечны, как Микки-Маус".
Майкл, на котором был черный бархатный пиджак и такого же цвета жилет, не стал долго
говорить: "Я думаю, что наша раскрутка здесь будет, вероятно, сильнее". Он чувствовал
себя неловко. Это бросалось в глаза и резко контрастировало с поведением братьев.
Казалось, что Майкл в тот момент хотел одного: провалиться сквозь землю. Из зала был
задан вопрос, как все это повлияет на их отношения с Горди. Сидящие на сцене, как по
команде, посмотрели на отца, давая ему возможность ответить. Он лишь пожал плечами
и, изобразив на лице некое подобие улыбки, сказал: "Нужно воспринимать все так, как
есть".
Следующий вопрос касался непосредственно Джермена. Один из репортеров хотел знать,
воссоединится ли он с группой. "Да, - ответил Джозеф, - но для этого понадобится
некоторое время". После этого сразу перешел к другому вопросу, даже не пожелав
ответить, почему Джермена нет в этом зале.
В тот же день Горди говорил по телефону с известным черным активистом Джесси
Джексоном. До этого он не раз направлял своих однофамильцев на различные
мероприятия против расовой дискриминации в стране, организованные этим политиком.
Некоторые источники утверждали, что Берри лично попросил его вмешаться и не
допустить утечку черных талантов из Motown. И хоть тот, судя по всему, связался с
представителями Си-би-эс, результат был нулевым. Разгневанный Джозеф заявил в
печати, обращаясь к темнокожему населению США, что Джексоны ушли из Motown не
просто так - для этого были веские основания, и незачем при этом разыгрывать так
называемую "черную карту". "Мы ушли оттуда, потому что не могли получить того, что
хотели, теперь мы попробуем достичь наших целей в другом месте".
Горди подал в суд иск на Джозефа, группу Джексонов и Си-би-эс, добиваясь 5 млн.
долларов в качестве компенсации за нанесенный ущерб, поскольку контракт был
односторонне расторгнут до истечения срока его действия. Джозеф выдвинул встречный
иск, требуя компенсации за невыплаченные гонорары, авансы и особенно расходы,
связанные с выступлениями и выпуском пластинок. По контракту группе причитались
все деньги, полученные от продажи песен, которые были записаны в Motown, включая те,
которые еще не были выпущены.
Нельзя сказать, что компания не эксплуатировала Джексонов. За шесть лет совместной
работы - с 1969 по 1975 год - группа выпустила в общей сложности 469 песен,
примерно 75 песен ежегодно. Это поразительное достижение, особенно если учесть, что
они постоянно репетировали, объехали с гастролями много стран, выступали в
телевизионных программах, давали бесчисленные интервью и позировали целой армии
фотографов (существуют тысячи фотографий группы, многие из которых не были
опубликованы). Кроме всего прочего, они, как и подобает молодым людям, имели полное
право на то, что называется личной жизнью.
Из 469 песен, записанных Джексонами, лишь 174 вышли в свет, это 37%. Остальные 295,
как решил Гордон, не отвечают стандартам Motown. Таким образом, к разочарованию
группы, Джексоны задолжали компании более 500 тыс. долларов, причем трудно было
поверить, что цифра эта не завышена.
После пресс-конференции Берри Горди был разгневан и считал всю семью Джексонов
предателями. Дошло до того, что некоторые из них стали опасаться за свою жизнь, считая,
что он опасный человек, способный на насилие. Конечно, это было не так, Берри лишь
казался зловещей личностью, сосредоточившей в своих руках огромную власть. Но
легенда эта была столь живучей, что многие артисты действительно боялись переходить
ему дорогу.
У многих в памяти еще был инцидент, произошедший в начале 70-х годов в лос-
анджелесском доме Горди, когда во время приема был убит один из его телохранителей.
По слухам, это было делом рук мафии, но за отсутствием свидетелей перестрелки не было
даже заведено уголовное дело. Этот случай произвел весьма удручающее впечатление на
всех артистов, занятых у Берри, некоторые из которых считали, что он несет
ответственность за случившееся.
После той злосчастной пресс-конференции Джозеф и Ричард Ароне были, например,
уверены, что Берри непременно попытается их убить. Прежде чем сесть в свои
автомобили, они тщательно обследовали их, нет ли взрывных устройств. Больше того,
они на полном серьезе обсуждали планы, как избежать убийц, подосланных Горди.
Берри был, конечно, зол, но он не был сумасшедшим. Он решил, что дело должно было
быть урегулировано исключительно в суде.
31 июля 1975 года председатель Motown Тони Джоунс послал записку Джозефу с
просьбой предоставить возможность группе в течение месяца записать новый альбом.
Реакция была негодующей: отныне мы не запишем ни единой ноты для этой компании.
Если они хотят использовать наши ресурсы, пусть выпустят любую из сотен песен,
которые записаны, но так и не поступили в продажу.
Это было ошибкой Джозефа, поскольку группа, в соответствии с контрактом,
обязывалась записать для Motown любую песню, какую пожелает компания. Таким
образом, он порвал контракт, регулирующий выпуск музыкальной продукции.
Другим братьям было все равно, но Майкл считал, что им все-таки стоило удовлетворить
просьбу Motown в соответствии с подписанным ранее контрактом. Джозеф был
непреклонным, однако Майкл полагал, что отец не прав и все они об этом еще пожалеют.
В результате ребята были фактически исключены из горячей обоймы компании, что
могло иметь неблагоприятные последствия в случае вынесения окончательного
судебного приговора.
Прошло 8 месяцев, прежде чем Джексоны смогли начать записываться на Си-би-эс. Они
вынуждены были дожидаться формального окончания договора с Motown и лишь после
этого смогли переступить порог звукозаписывающей студии Columbia. Чтобы заполнить
образовавшийся вакуум, Джозеф заключил договор с телевидением Си-би-эс,
предусматривающий участие в летнем телешоу, которое запускалось в эфир в июне 1976
года.
В то время в интервью Майкла часто спрашивали о Джермене. Он непременно отвечал:
"Бизнес есть бизнес, а семья есть семья. Он еще вернется к нам. Мы разговариваем с ним.
Шоу-бизнес, конечно, важен, но еще важнее крепкая семья".
Эти слова были не более чем благим пожеланием. Члены семьи, увы, не были близки
друг другу, как пытался уверить прессу Майкл. Джермен на самом деле приходил иногда
к ним в гости, но только когда не было отца. Он не мог простить его слов, что в его
жилах течет кровь Джозефа, а не Берри. Другие братья все еще были в обиде на Джермена
за то, что он покинул их. По его словам, он хотел обо всем переговорить с ними, но этому
мешала гордость. Он не понимал, как братья могли считать его не членом семьи, а
аутсайдером.
Как говорила позже Хейзл Горди Джексон (так отныне звучало ее полное имя), несмотря
на все разговоры о том, что ее муж остался в Motown, это никак не отразилось на их
отношениях. "Когда мы смотрели друг на друга, мы не делали различий, кто из нас
Джексон, а кто Горди, - говорила она. - Мы были одним целым. Я думаю, что брак и
должен быть таким, если ему суждено продолжаться долго".
По словам Сузи Джексон, жены барабанщика группы Джонни Джексона, в конечном
счете все винили почему-то именно Хейзл в том, что произошло. Но решение принял ее
муж, она же хотела угодить ему во всем. Джермен действительно недоставало его
братьев, но зато у него была Хейзл.
В то время как они находили утешение в обществе друг друга, остальные члены семьи
Джексонов, казалось, избегали людей, погрузившись в изучение текстов Свидетелей
Иеговы, не покидая пределов своего имения. Создавалось впечатление, что у ЛаТойи,
Марлона, Майкла, Джанет и Рэнди не было никаких других привязанностей, кроме
семьи. Это подтвердила ЛаТойя в беседе с репортером одного из изданий. "Я не доверяю
людям, - сказала она с предельной откровенностью. - У меня нет друзей вне семьи, и
это меня не беспокоит". Она выразила абсолютное нежелание выходить замуж и заводить
собственную семью. "Я бы не хотела рожать ребенка в том обществе, в котором мы
живем", - заявила она.
Порой казалось, что все отпрыски Джозефа воспитывались в недоверии к окружающим.
Доказательством тому был брак Джекки и Энди, который оказался под угрозой в сентябре
1975 г., через девять месяцев после свадьбы. В качестве компенсации Энди потребовала 5
тыс. долларов ежемесячно на свое содержание плюс шикарный "Роллс-Ройс" ценой в 48
тыс. долларов. Адвокат Энид оценил состояние Джекки в
10 млн долларов (что было явно завышено) и потребовал ровно половину в пользу Энид.
Поговаривали, что она была беременна еще до свадьбы, а журнал Soul утверждал, что у
нее недавно был выкидыш. По словам самой Энид, все это не соответствовало
действительности и она никогда не ждала ребенка.
В ноябре 1975 г. судья постановил, что Энид будет получать 15 тыс. долларов в месяц в
качестве временного содержания до окончательного решения дела о разводе. Кончилось
тем, что в январе 1976 года пара примирилась. Джекки счел, что ему дешевле обойдется
держать ее при себе, цинично заметил один из его друзей. Они оставались мужем и женой
еще
11 лет, но вся эта история произвела неблагоприятное впечатление на Майкла. Он был
свидетелем того, как его родители противились женитьбе Тито; брак Джермена и Хейзл
также скорее был корпоративным соглашением, чем любовью. И вот теперь проблемы с
браком Джекки.
В январе уже после его примирения с Энид, 18-летний Марлон заявил, что он 4 месяца
тайно обручен. Это потрясло семью. Ни Джозеф, ни кто-либо из его братьев даже не
подозревали об этом. Когда группа появилась в Лас-Вегасе в августе 1975 г., Марлон
заполнил соответствующую анкету и без особых трудностей женился на своей 18-летней
поклоннице из Нового Орлеана Кэрол Паркер. Церемония бракосочетания состоялась 16
августа.
Марлон, по словам одного из друзей, не отважился сказать обо всем братьям, будучи
уверенным, что об этом узнает Джозеф. Он не хотел, чтобы отец вмешивался, как это
было с Морин, Тито и Джекки. Кроме того, Кэрол не подписала добрачный договор, и
Марлон не имел ни малейшего желания испытывать на себе гнев отца.
Джозеф чувствовал себя обманутым, был уязвлен, что прозвучало в одном из интервью,
которое он дал в январе 1976 г. "Нынешние дети просто убегают из дома и потом
женятся, Марлон не сказал мне ни слова, я узнал о его женитьбе из других источников.
Меня даже не пригласили на свадьбу". По словам Сузи Джексон, семье не понравилась
Кэрол. "Я лично ею восхищаюсь, но другие полагали, что она слишком заносчивая. По-
моему, Кэрол - в отличие от Энид и Ди-Ди - не вмешивалась ни в какие коммерческие
дела и интересовалась только своим мужем".
Тем не менее тайный брак Марлона превратился в серьезную проблему. Он не только
поставил под сомнение установившееся доверие внутри семьи, но и стал причиной
трудностей рекламно-коммерческого характера. Дело в том, что Марлон и его братья -
все считались идолами тинейджеров, которые тратили ежегодно на их поддержку
миллионы долларов. Скрыв от своих фанатов столь важную новость, он фактически
предал их.
Как говорил отец, если вы предаете своих поклонников, считайте, что вам пришел конец.
И действительно, популярный журнал Right On!, ориентирующийся на черную молодежь,
опубликовал в апрельском номере за 1976 год письма подростков, которые осуждали
своего кумира за скрытность и лживость. Пожалуйста, постарайся быть честным, писала,
например, одна девушка из Балтимора.
Майкл был глубоко задет тайным браком Марлона, с которым он был до этого очень
близок. "Я не понимаю свою семью, - жаловался он, - и я никогда не женюсь. Брак -
это ужасно, я просто никому не могу доверять".
"А что вообще Майкл знал о доверии? - говорил в интервью один из его бывших
приятелей. - Он презирал Джозефа. Его братья также не доверяли друг другу. Джермен
оставался лояльным по отношению к Берри Горди. И Майкл даже завидовал, что ему
удалось вырваться из цепких объятий семьи. Кому вообще еще можно верить в этой
ситуации? И вообще, что это за семья?" При этом бывший приятель Майкла судорожно
закрыл рот рукой и нервно осмотрелся по сторонам, словно опасаясь, что кто-то услышит
его крамолу.
В возрасте, когда он должен был излучать оптимизм и думать о будущем, 17-летний
Майкл, казалось, находился на грани отчаяния и в состоянии почти полной
безнадежности. "Люди постоянно причиняют боль друг другу, - считал он, - и меня
это очень огорчает".
Теперь, когда четверо Джексонов - Джекки, Тито, Джермен и Марлон - были женаты,
семейных драм и конфликтов стало много больше. "Даже Тито и Ди-Ди, имевшие
маленький домик и маленьких детей, не были застрахованы от семейных неурядиц", -
говорила Сузи Джексон. Если кому-то дарили бриллиантовое кольцо, все непременно
хотели иметь такое же. Жены братьев оказались на редкость завистливы. Сама Сузи была
замужем за барабанщиком группы, который тоже считался членом семьи, хотя и получал
намного меньше. Ей казалось, что на нее все смотрели сверху вниз. Ее даже не
пригласили на свадьбу Хейзл и Джермена, она не ощущала себя членом семьи.
Как отмечала Джойс Маккрей, которая впоследствии стала сотрудничать с Джозефом,
"эта семья не любила, когда о ней говорили. Сами они могли рассуждать о своих
проблемах между собой, полагая, что имеют на это право. Но им не нравилось, когда
посторонние обсуждали их, а посторонним считался каждый, кто не принадлежал
непосредственно к семье, включая жен братьев. Было время, кода отец даже запрещал Ди-
Ди и Энид выезжать на автомобилях за пределы гостиницы, где они остановились, чтобы
встретить своих мужей, возвращавшихся с концерта. Он считал, что от невесток лишь
одни неприятности".
В начале 1976 года, когда братья давали показания в суде в связи с иском Motown,
выяснилось, как мало они в сущности знали о своей музыкальной компании. Майкл не
мог даже вспомнить, когда была сделана там их первая запись. Он не знал точно, что
было записано в Детройте в 1968 г., как он познакомился с Дайаной Росс, сколько всего
песен они записали и как долго продолжались сеансы звукозаписи в студии.
Частично Майкла можно было извинить за это. Дело в том, что сам Берри Гордон не
говорил никому, сколько пластинок было продано. Цифра продаж часто бралась с
потолка, что относилось и к т.н. "золотым дискам". В сущности, до этого никому не было
особого дела.
В своем выступлении на суде Майкл заявил, что не понимает, почему группа не
записывала песен в Motown в то время, что оставалось до истечения контракта. Отец
сказал им, что их связь с этой компанией является "болыпой ошибкой", но сын всегда
выступал зато, чтобы выполнить все обязательства перед Берри, иначе группа проиграет
процесс. Однако эти аргументы не возымели действия. Из его слов стало очевидно, что
никакого заговора братьев с целью бойкота Motown не было и что не сотрудничать с
компанией приказал им Джозеф.
В то время, как продолжались юридические препирательства, появилось сообщение, что
Джексоны выступят в собственном серийном телевизионном шоу. Со своей стороны,
Motown была также заинтересована в том, чтобы постоянно держать Джермена, который
не участвовал в судебных заседаниях, в поле зрения общественности. Пресс-служба
компании организовала ряд интервью с ним. В апреле 1976 г., в частности, дал весьма
примечательное интервью журналистке Синти Керк в то время, когда его братья были в
Маниле.
Беседа состоялась в доме Джермена в Лос-Анджелесе. Пресс-агент Motown Боб Джонсоне
встретил ее на пороге с феном в руках и объяснил, что только что вымылся и сушит
волосы. Но фен был лишь уловкой: как только Керк начинала задавать смелые или
неудобные вопросы, фен включался на полную мощность, почти полностью заглушая
голос Джермена и одновременно давая ему понять, чтобы он замолчал.
По мере того как исполнители Motown взрослели, руководству компании становилось
все труднее затыкать им рот. Джермену, которому исполнился 21 год, казалось, что теперь
Горди не посмеет контролировать каждое его слово. Однако компания стала прибегать к
дешевым трюкам, чтобы проверять его высказывания и изымать из них все лишнее. Как
вспоминал впоследствии Керк, использование электрофена в качестве сигнала во время
ее интервью и было таким трюком.
Когда Джермен затронул проблему личной жизни и карьеры музыкантов, сказав, что
руководство компании считает, что главное - это работа, Джонс запустил на полную
катушку свою адскую машину, так что последние его слова потонули в сплошном шуме.
"Боб! - не выдержал он, - что ты там делаешь?" Я просто не хотел, чтобы затрагивали
эту проблему", - спокойно произнес он,
В ходе интервью кто-то позвонил Джермену, и Джоунс запустил свой злосчастный фен.
Не на шутку рассердившись, он обозвал Боба бранным словом, но так, чтобы тот не
слышал.
Через 2 месяца Майклу исполнилось 18 лет. "Я достаточно взрослый, чтобы иметь
собственное мнение, - заявил он на слушаниях по делу Motown. - Меня беспокоит, что
никто не желает понять того, что я говорю".
Действительно, у него был лишь один голос из пяти, которые были необходимы для
принятия решений, касающихся группы. Однако и Джо, и другие братья понимали, что
Майкл - нечто особенное и фактически стал самым важным членом ансамбля. Тем не
менее никто из них не отважился говорить об этом во всеуслышание, опасаясь, что,
возгордившись, он отделится от семьи (чего тот, кстати сказать, даже не собирался
делать). Майкл понимал, что братья, с одной стороны, боятся потерять его, а с другой, не
хотят, чтобы он приобрел слишком большой вес, и сетовал: "Все это просто бесит меня".
Отцу и братьям он дал понять, что не намерен участвовать в "глупом летнем телешоу" и
что не следовало бы вообще соглашаться на него. Однако при голосовании, как уж не раз
случалось в прошлом, оказался в меньшинстве и вынужден был уступить. Майкл уже
тогда понимал, что телевизионные серии убийственны для имиджа исполнителей и
негативно отражаются на тираже их пластинок. Подобный опыт был уже у Донни и Мэри
Осмонд, Хеллен Редди, Тони Орландо и Доун, Сонни и Шер и многих других певцов.
Зрители настолько привыкают к нелепым персонажам телесериалов, что перестают
всерьез относиться к ним как к звездам эстрады. Например, Донни Осмонду
потребовалось 10 лет, чтобы прийти в себя после морального ущерба, который нанесло
ему участие в телесериале Donny and Marie.
Сериал "Джексоны" был рассчитан на 4 недели, каждая серия продолжалась полчаса.
Первый эпизод, вышедший на телеэкраны 16 июня 1976 года, представлял также гостя -
Сонни Боно. Маккензи Филипс, Эд Макмахон и Джо Бишоп были гостями в следующих.
Как и в лас-вегасском, в сериале принимали участие ЛаТойя, Джанет и Морин.
Майкл выглядел неважно на записи первых четырех программ. У него не было времени,
чтобы довести до совершенства каждое свое движение, к чему он всегда стремился.
Втайне он надеялся, что шоу не будет возобновлено.
Однако на телеэкране все выглядело достаточно ярко и эффектно. Каждую неделю в одно
и то же время ведущий своим бархатным голосом объявлял: позвольте представить семью
Джексонов - Майкл (17 лет), Марлон (19), Тито (22), Джекки (25), Рэнди (14). а также их
сестры Морин (25), ЛаТойя (20) и Джанет (10). Программа открывалась музыкальным
номером, на заднем плане из лампочек загоралось имя "Джексоны", которое было столь
ярким, что могло бы осветить целый небольшой город.
Гости, сидящие в зале, начинали аплодировать с самого начала. Кто-то даже пытался
дотронуться рукой до одного из братьев, но из этого ничего не получилось. На одном из
шоу Пятерка была в серебристых жилетах традиционного покроя, на голове -
мексиканские шляпы. Они выглядели элегантно и прекрасно танцевали.
"Мы - Джексоны, - объявил Майкл, - и тем из вас, кто ожидает Осмондов, мы не
советуем настраивать звук и изображение ваших телевизоров". В ответ на это публика
смеялась и дружно аплодировала.
В другом шоу на них были белые сюртуки и шляпы, в руках серебряные трости; они
выходили на сцену, сопровождая своих сестер, которые были в длинных атласных
платьях, и все вместе изящно танцевали под ностальгические ритмы. Фактически этот
сериал был началом музыкальной карьеры Джанет. Музыкальные номера в нем сменялись
небольшими комедийными скетчами и приходилось разучивать не только музыку, но и
тексты.
В одной сцене Джанет имитировала неподражаемую Мэй Уэст, которую еще хорошо
помнили представители старшего поколения. Ее голос и светлые кудри привели публику
в неописуемый восторг. Возможно, в свои 10 лет девочка понимала не все, что ей
приходилось произносить, но была очень естественна и забавна. Уже тогда было
очевидно, кто станет следующей большой звездой в семье.
Для Джанет телевизионные шоу стали боевым крещением в ее будущей карьере. Ее
заметил продюсер Норман Лир, который в это время подыскивал молодую
исполнительницу на роль соблазненной девочки в сериале Good Times. Он пригласил ее
принять участие в пробных съемках, и Джанет была вскоре утверждена на эту роль,
которую успешно играла в течение двух сезонов (1977-1979). Затем она снялась в
фильмах A New Kind Of Family, Diffrend Strokes и Fame.
К явному неудовольствию Майкла, рейтинг их шоу был довольно солидным, и в Си-би-эс
приняли решение снять новые эпизоды и запустить их в эфир в январе 1977 г. Уступая
нажиму со стороны братьев, он скрепя сердце вынужден был подписать новый контракт.
Как вспоминал позже автор сценария сериала Бифф Мейнард, Майкл, и без того всегда
державшийся особняком, одиноко бродил по павильонам, и даже когда был вместе с
братьями, всегда оставался на заднем плане.
Что касается самого шоу, то оно неожиданно стало терять рейтинг после возобновления в
январе 1977 г., что - как ни странно - было серьезным ударом для Майкла,
вкладывавшего в него все свои силы. Последний эпизод появился на экранах в апреле
1977 г. Между тем в своей автобиографии Moonwalk он утверждал, что телешоу
прекратилось только из-за его отказа выступать в нем.
Следует отметить, что время эстрадных шоу подходило к концу, им на смену шли
семейные сериалы наподобие Happy Days или One Day At a Time. Судьбу Джексонов
разделяли также аналогичные шоу Сонни и Шер, Тони Орландо и Доун. Они были
отнюдь не плохи в музыкальном отношении, но скетчи и комедийные номера оставляли
желать лучшего.
"Я не комедиант, - признавался Майкл. - И я не могу заставить людей смеяться, если
сам чувствую, что не смешон".
Телешоу "Джексоны" принесло больше неприятностей, чем выгоды его устроителям.
Motown ухватилась за эту программу и увеличила размер иска за нанесенный ущерб с 5
до 20 млн долларов. Этому способствовала также невольная ошибка одного из
сотрудников Си-би-эс, поместившего в рекламе телешоу старое фото группы Джексонов,
на котором они были все вместе с Джерменом. И хотя Си-би-эс извинилась перед Motown
и обещала впредь не допускать подобных оплошностей, Горди был неумолим и решил
идти до конца.
В результате он не получил ожидаемых миллионов, ему присудили лишь 600 тыс.
долларов за понесенный ущерб, а именно - за одностороннее преждевременное
расторжение контракта и отказ записывать новые песни по просьбе Motown в июле 1975
года. Это решение суда было в точности предсказано Майклом.
Джозеф пытался доказать в суде, что с ним нечестно обошлись в Motown. При этом он
сослался на случай в Детройте 26 июля 1968 т., когда он, сидя рядом с адвокатом Горди,
даже не прочитал контракт, прежде чем дать его подписать своим сыновьям. Адвокат
Ральф Зельцер формально подтвердил этот факт. Суд счел, что Джексону не следовало
давать сыновьям подписывать контракт, не ознакомившись с ним предварительно. На это
он ответил, что уровень его образования недостаточен и, кроме того, это был первый
когда-либо подписанный им официальный контракт. Просто поставил свою подпись там,
где указал Ральф Зельцер.
По постановлению суда Motown, как и следовало ожидать, сохранял за собой все права на
название. Что касается самих Джексонов, то они, покидая Motown Records, обладали
очень скромным капиталом (если он вообще у них еще остался к этому времени).
* * *
Первый альбом Джексонов, записанный на Си-би-эс, назывался The Jacksons и вышел
весной 1977 г. под брэндом Epic. В него были включены одна из первых песен,
написанных Майклом, Blues Away, и сочиненная братьями композиция Styll Of Life. Обе
продюсировались Джексонами. Для подготовки других исполнительные продюсеры
компании Кении Гэмбл и Леон Хафф наняли коллег, состоящих в штате, в том числе
Декстера Уэнзела, Джина Макфаддена и Джона Уайтхеда. В общем получилась довольно
сильная, хотя и не слишком новаторская коллекция песен. Майкл заметил позже, что
многому научился, работая с Гэмбл и Хаффом, в частности, тому, как правильно
структурировать мелодию и выстраивать "анатомию песни".
Затем Джексоны выпустили свой первый сингл, ставший хитом - Enjoy Yourself. Этот
танцевальный номер стал наиболее удачным для них после Dancing Machine тремя годами
ранее. Он занял шестую строчку в списке популярности. Поскольку это был
единственный хит в альбоме, сам альбом занял лишь 36-е место в чарте. Публика была в
замешательстве, поскольку в это время Горди выпустил свой альбом Джексонов - Joyful
1 Your box Music, составленный из неопубликованных ранее песен группы.
Цель была очевидна - помешать успеху братьев, связавших свою судьбу с
конкурирующей компанией. И хотя альбом, выпущенный Горди, не имел успеха, он
выполнил свою задачу и отвлек внимание публики от проекта Си-би-эс. И все же первая
работа Джермена с Motown была для него более сильным разочарованием, чем не
слишком высокие позиции в чартах для остальных членов группы. Его первый альбом,
который так и назывался My Name is Yermaine, занял 164-е место в чарте "Топ-200".
И без Джермена Джексоны продолжали гастролировать. В мае 1977 года они выступили в
Мемфисе, штат Теннесси. Майклу пришлось спасаться бегством, когда толпа
разгоряченных поклонников готовилась брать штурмом отдел крупного универмага, где
он намеревался давать автографы для всех, кто приобрел их альбом.
Майкл был опечален неудачей первого самостоятельного альбома Джермена и по-
прежнему считал, что он рано или поздно вернется в группу. Сожалел о провале брата и
Мар-лон, и Тито сказал: "Все-таки он наш брат, и я могу пожелать ему только удачи".
Лишь Джозеф злорадствовал и считал, что сын получил по заслугам. Братьям, особенно
Майклу, это было явно не по душе.

_________________
e-mail: overlooks@ya.ru

Отдельный форум для троллей. Приятного общения! Администрация.
© Смейся и весь мир будет смеяться вместе с тобой, плачь и ты будешь плакать в одиночестве


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Рэнди Тараборелли "Жизнь Короля"
СообщениеДобавлено: 15 сен 2010 22:35 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 апр 2010 13:51
Сообщений: 5530
Откуда: Киев
Очков репутации: 46

Добавить очки репутацииУменьшить очки репутации
Глава 13

К тому времени, когда Майклу исполнилось 19 лет (август 1977 г.), он уже был не только
одним из самых известных исполнителей последних лет, но и кумиром многих девушек и
молодых женщин, которые раскупали фото и афиши с его портретами и развешивали их в
своих спальнях, мечтая о нем. Его братья, особенно Джекки и Джермен, часто
пренебрегали супружеским долгом и заводили короткие бурные романы с
представительницами прекрасного пола во время гастролей. Хотя музыка Майкла была в
высшей степени чувственной, а его танцевальные номера часто носили довольно
откровенный характер, сам он был на редкость несексуальным молодым человеком.
"Забавно, что девушки считают меня сексуальным, - говорил он. - Сам я так про себя
не думаю. Все, что я делаю на сиене, это в сущности плод воображения. Мне нравится
доставлять моим поклонникам радость и заставлять их думать, что я романтичен. На
самом деле я совсем не такой".
В течение многих лет публика оживленно сплетничала по поводу личной жизни Майкла:
обычная или необычная у него сексуальная ориентация или вообще - ни то, ни другое?
Поразительно, но все, что касалось в этом смысле столь откровенно чувственного
исполнителя, оставалось окутанным тайной.
С малых лет он получал противоречивые сведения о сексе. Согласно заповедям
Свидетелей Иеговы, сексуальное желание как в мыслях, так и на деле - является грехом,
и совратители и насильники не попадут в царство Божие. Секс разрешался только в
браке, и то в известных пределах.
Однако от отца, который водил своих сыновей на шоу, Майкл исподволь получал другую
информацию. Стриптиз-шоу, по его словам, производили на него "жуткое, омерзительное
впечатление". Психиатр из Беверли-Хиллз считает, что 9-летний мальчик вполне мог
пережить эмоциональный шок: с одной стороны, праведная мать, с другой - не слишком
строгий в моральном отношении отец.
Рассказывают, что в этом возрасте в клубе "Аполлон" Майкл был свидетелем картины,
которая его потрясла: хорошо сложенная, опытная "стриптизерша" снимала с себя одну
деталь одежды за другой, пока не осталась в нижнем белье. В этот момент "она"
эффектно сорвата с головы парик, вынула из бюстгалтера 2 больших апельсина и перед
изумленной публикой предстал мужчина. Отец вовсе не был шокирован, что не требует
комментариев.
Вспоминают, как Джозеф заставлял маленького Майкла во время исполнения номера
Skinny Legs and АН лазать под столом, поднимать дамские юбки и заглядывать под них.
Бедный мальчик закатывал глаза и жалобно улыбался, но публике нравилось это
дурачество, и она бросала деньги на сцену. Братья стремглав бросались подбирать мелочь,
и, как вспоми нал Майкл, ему тогда было тяжело передвигаться из-за набитых до отказа
карманов.
Можно представить, в каком настроении после такого шоу ребята возвращались домой,
где Кэтрин неустанно напоминала им о благочестии. Когда Джексоны стали звездным
ансамблем и часто подолгу гастролировали, она оставалась дома с маленькими детьми.
Отец же, не стесняясь сыновей, назначал свидания с другими женщинами, хвалясь тем,
что он - главный в этом семействе. Все братья сознавали, что Джозеф спекулирует на их
успехах в собственных корыстных целях. Иногда он приходил в отель с двумя
женщинами и, закрывая за собой дверь, громко смеялся в другой комнате, словно желая
продемонстрировать сыновьям свою силу и авторитет.
Между тем это был неуверенный в себе человек, которого одолевало множество проблем.
Семья, он считал, не оценивает по достоинству все, что он делал для нее, и от этого жизнь
его была наполнена бесконечной тоской. Несмотря на популярность сыновей, на все, что
делал он для жены и дочерей, он не чувствовал с их стороны должной благодарности и
уважения. В доме не ощущалось особой теплоты и любви. Быть может, это объясняется
тем, что сам Джозеф был довольно холоден, и семья не знала, с какой стороны к нему
подойти. Поэтому он искал утешения и забвения на стороне.
По мнению психолога Кэрол Либерман, остается гадать, были ли внебрачные
похождения Джозефа следствием недостаточной сексуальности его жены. Не следует
забывать, что она была глубоко религиозной женщиной; может быть, именно поэтому и
пришла к Свидетелям Иеговы. Многие уходят в религию именно потому, что боятся
своей сексуальности: в ней много различных табу, в том числе сексуальных, и это служит
оправданием их страхам. "Я не пытаюсь снять вину с отца, - говорит Кэрол Либерман,
- но и на его жене лежит доля ответственности, она тоже по-своему виновата в
несложившихся сексуальных отношениях в семье".
Возвращаясь к тем гастролям, когда отец вместе со своими подружками вытворял в
соседнем номере гостиницы нечто невообразимое, Майкл говорил, что ему противно
вспоминать об этом. Джозеф думал, что это забавно, но мы были удручены, вторит ему
Марлон. Братьям было не по себе от столь циничного проявления супружеской
неверности. Им было непонятно, как он может постоянно обманывать Кэтрин и даже не
стыдится этого.
Надо отдать должное братьям - никто из них ни разу не вспомнил об этих эскападах
Джозефа в присутствии матери. Тем самым они лишь отягощали свои душевные
страдания. Как вспоминала Сузи Джексон, у их матери, оставшейся дома во время
гастролей, разумеется, никогда не было никакого любовника. Она всегда была верна
мужу, за что все дети любили ее еще больше.
По мнению Кэрол Либерман, вся эта нездоровая ситуация в семье наиболее негативно
отражалась на самом младшем из братьев - Майкле, который считал, что, скрывая от
матери правду, они тем самым предают ее. Ему исполнилось 8 лет, он был на пороге того
возраста, когда мальчику особенно необходимы любовь и внимание со стороны матери.
Судя по всему, он внутренне хотел быть маминым любимчиком и, видя, как отец
обнимает ее, страдал. Тогда Майкл осознал, что ему придется иметь дело в жизни с
притворством и лицемерием.
Конечно, он не был пай-мальчиком. Когда братья были на гастролях в Чикаго, вместе с
ними по очереди подглядывал в дырочку в женском туалете. Тогда мы узнали все, что
нам хотелось знать о женщинах, - не без гордости вспоминал Марлон. А несколько лет
спустя, во время гастролей в Лондоне, Майкл, которому было 13, и 14-летний Марлон
обнаружили в своей раздевалке отверстие, через которое с вожделением наблюдали за
театральной звездой Кэрол Ченнинг. "Посмотри, она голая!" - кричал в восторге
Марлон. Майкл стыдливо заглядывал в дырку и отводил глаза в сторону.
По мере того, как росла их популярность, все больше девушек стремилось сблизиться с
кем-то из Джексонов. Однажды ЛаТойя застала молодую незнакомку в ванной комнате
Майкла, которому это очень не понравилось. Однако старшие братья, особенно 17-летний
Джермен, охотно пользовались любой возможностью, чтобы переспать с хорошенькими
девушками. Кстати, он обучал Майкла и Марлона нехитрому искусству любви.
Хотя это и маловероятно, но Марлон уверяет, что Майкл был столь же сексуален, как и
Джермен. Если верить ему, Майкл совсем не был девственником. Во всяком случае,
довольно странно слышать из уст Марлона заявление о мужественности Майкла, в то
время как для большинства людей, знающих его, было очевидно, что секс производит на
него просто устрашающее воздействие. Возможно, он действительно проявлял некоторое
сексуальное любопытство в подростковом возрасте и даже испытывал сексуальное
возбуждение. Но отдаться на произвол чувств было для него равносильно отчуждению от
самого дорогого человека на свете - его матери. Сама идея сексуальной активности
вызывала у него отвращение.
Один из приятелей, знавший Майкла с 1974 года, вспоминал: "Однажды я разговаривал с
Морин, и она как бы невзначай бросила, что у Майкла нет времени на девушек. "Что же
это за парень, который не может найти времени на девушек?" - поинтересовался я. Она
ответила, что на это есть свои причины. Я был заинтригован и услышал поистине
страшную историю. Оказывается, когда Майклу было 15 лет, кто-то из семьи (сестра
называла его имя, но я не стану этого делать) решил, что ему пора заняться сексом.
Были приглашены две профессиональные проститутки, которые должны были
"обработать" его соответствующим образом. После этого дверь комнаты была заперта, и
Майкл остался наедине с этими жрицами любви. Неизвестно, чем они там занимались,
но, по ее словам, это нанесло глубокую травму психике подростка.
Если эта история правдива, то после такого шокового урока Майкл уже не мог заниматься
сексом. Как говорил бывший пианист группы Джеймс Макфилд, иногда его знакомили с
женщинами, но в этом общении не было ничего интимного. Ему нравились милые,
чистые девушки, но никак не уличные проститутки. Когда братья уверяли, что якобы
приводили к нему в номер во время гастролей секс-девушек, это можно воспринимать с
известной долей скептицизма. По словам Сузи Джексон, речь шла о том, чтобы
поддержать престиж брата.
Одна из таких поклонниц вспоминала позже о встрече с Майклом после концерта в Нью-
Йорке. По ее словам, за кулисами какой-то служащий подошел к ней и прямо спросил, не
хочет ли она провести вечер с Майклом. Конечно, был ответ "да". На вопрос, сколько это
будет стоить, она не задумываясь сказала, что ничего не возьмет. Ей безумно хотелось
быть с Майклом Джексоном. А кто бы этого не захотел? Меня привели в раздевалку, где в
одиночестве сидел Майкл. Я вошла он попросил меня закрыть за собой дверь.
"Почему ты проститутка?" - обратился он ко мне. Я обиделась и без обиняков отвечала,
что мне не нужны деньги. "Ты хотела бы заняться сексом со мной?" - спросил Майкл.
Получив утвердительный ответ, он как будто заинтересовался но когда я начала
расстегивать блузку и обнажила груди, он отвернулся и резко сказал: "Прекрати! Я не
могу заниматься с тобой сексом". - "Почему?" - "Потому что я не могу", - повторил он.
Мне показалось, отмечала девушка, что он был опечален. Я дала ему свой телефонный
номер и просила звонить, если ему захочется заняться сексом. Я ушла. Мне он тогда
показался очень одиноким и наивным. Ему, наверное, хотелось немного побыть в
женской компании, но он был до смерти напуган. Я гадала, позвонит ли он когда-нибудь,
но он так и не позвонил.
"Никто ничего не знает о его сексуальной жизни, - говорит его кузен Тим Уайтхед. - Он
- полная противоположность своих братьев и скрывает свою личную жизнь даже от своей
семьи. Можно только догадываться об этом, но никто не знает об этом наверняка".
Большинство людей, близко знавших Майкла, когда ему было 19 лет, соглашается с тем,
что, вероятнее всего, у него не было до этого никаких серьезных романтических
приключений. Он никому не позволял проникнуть сквозь оболочку, которой он окружил
себя. Вероятно, его слишком часто обманывали те, кого он любил или кем восхищался:
отец, братья, Берри Горди. И все же он понимал, что артисту необходим рекламный
имидж. Именно поэтому в печать было запущено сообщение о том, что Майкл
испытывает романтические чувства к Татум О'Нил, которой в 1977 г. было 13 лет.
Маленькая Татум, дочь актера Райана О'Нила, успела к тому времени уже получить
"Оскара" за главную роль в фильме Paper Moon. Она была не по годам высокой, с
красивыми ногами и стройной фигурой. Уже тогда чувствовалось, что это будет
замечательная актриса. Детство ее было очень трудным - родители развелись, недолго
пробыв вместе. Девочка не любила свою мать и в конце концов осталась жить с отцом.
Вспоминая эту историю, Майкл говорил, что никогда не слышал ничего более
печального и что его мать просто святая. Ему нравилась Тату^ потому что она преодолела
все трудности и вышла из них победительницей.
В отличие от Майкла, которого готовили к исполнительской карьере, Татум стала
актрисой случайно. Райан помог ей с ролью только для того, чтобы она была под его
постоянным присмотром во время съемок Paper Moon. В сущности он не хотел, чтобы
дочь становилась актрисой, поскольку эта профессия связана с постоянным напряжением
и разочарованиями. За главную роль в фильме Татум надеялась получить гонорар 60 тыс.
долларов и купить На эти деньги ранчо, где можно было бы выращивать лошадей. Но
гонорар составил всего 6 тыс. долларов, несмотря на то что она получила за эту работу
"Оскар".
Когда Татум стала актриСой, Райан О' Нил распоряжался ее карьерой так же, как Джозеф
Джексон командовал своей семьей. В частности, он решил за нее, что она будет сниматься
в фильме International Velvet еще до того, как она прочла сценарий. Ему показалось, что
эта роль подойдет его дочери и она с ней справится.
Татум не раз жаловалась на то, как распоряжаются ее жизнью. Майкл сочувствовал ей,
говоря, что хорошо понимает ее. Но она могла и настоять на своем. Она наотрез
отказалась сниматься в роли девочки-проститутки в фильме Taxi Driver, и эта роль
досталась Джоди Фостер. Двенадцатилетняя Татум хотела играть в этой картине только
главную роль, считая, очевидно, что все остальные роли - не для лауреата
академической премии.
Татум выглядела взр0сЛой не по годам. Она могла ночи напролет танцевать в дискотеках
с Бьянкой Джеггер, Марго Хемингуэй и Шер. Майкл считал ее очаровательной. Казалось,
ей удавалось все, за что она ни бралась. В 14 лет она уже водила машину отца. Сам Майкл
смертельно боялся садиться за руль и говорил, что ей не следует делать этого до 16 лет. В
ответ девушка лишь смеялась.
Впервые Майкл встретил Татум в 1975 г. на вечеринке, которую устроил Пол Маккартни
на борту Queen Mary в Лонг-Бич, штат Калиф0рния Майклу было 17 лет. Весной 1977 г.
увидел ее с отц0м в клубе "Роке" в Лос-Анджелесе: Татум подошла к нему и легко
дотронулась до его плеча. Майкл был тронут этим.
На следующий день они пригласили его на прием, который устраивал издатель Playboy
Хью Хефнер. На нем были все знаменитости Беверли-Хиллз. Там показывали
телевизионный мини-сериал Roots по роману Алекса Хейли, когда Татум это надоело,
она пригласила Майкла принять вместе с ней горячую ванну. Но у меня нет купального
костюма, смутился Майкл. Кому нужны купальные костюм, недоумевала Татум, но, видя
смущение Майкла, все же попросила принести им два купальных костюма.
У Татум были светлые мягкие волосы до самых плеч. Ее кожа была розовой, как у
ребенка, но фигура выдавала уже черты молодой девушки, которой скоро будет 14 лет.
Лежа в воде, Татум и Майкл болтали, обменивались секретами. По некоторым слухам,
они были голые. Эта идея весьма импонировала публике, которая еще долго муссировала
ее на все лады, подогреваемая бурным карьерным ростом Татум.
"Мы не стали раздеваться догола, - признавался впоследствии Майкл. - На нас были
купальные костюмы и нам просто было хорошо. Почему публике нужно всегда
выдумывать какие-то грязные истории?" По словам Татум, Майкл не любил, когда ему
дарили подарки на Рождество или день рождения. Ей это казалось странным, она обожала
делать подарки.
В автобиографии Майкл напишет позже, что они влюбились друг в друга и были близки
на протяжении некоторого времени. После Дайаны она была его первой любовью.
Однако сама Татум настаивала на том, чтобы их отношения оставались чисто
платоническими. Характерно, что две женщины, с которыми Майкл якобы имел
романтические отношения - Дайана Росс и Брук Шилдс, - категорически отрицают,
что они когда-либо были в интимных отношениях.
Актриса Сара Джексон, которая в то время дружила с Татум, приводила ее слова: "Майкл
очень милый мальчик, но такой застенчивый, что у девушек вряд ли могут быть какие-
либо отношения с ним. Когда мы оставались наедине, он почти ничего не говорил. Я
знаю, что он девственник. Необходимо, чтобы кто-нибудь поговорил с ним об этом. Не
знаю, боится ли он на самом деле секса, но, во всяком случае, в нем не чувствуется особой
заинтересованности в этом".
"Роман" Майкла и Татум продолжался несколько лет и, судя по всему, завершился во
время вечеринки, устроенной Родом Стюартом в своем доме в Беверли-Хиллз в 1979
г.Самого хозяина не было. Поговаривали, что будто Татум предложила Майклу заняться
сексом с ней и писательницей Кэрол Мэллори. Обе они вознамерились лишить его
наконец девственности. Майкл, как и следовало ожидать, отказался за что был публично
высмеян и унижен.
Хотя Кэрол Мэллори, автор вышедшей в 1988 г сенсационной книги о необузданных
сексуальных фантазиях женщин, вела достаточно раскованный образ жизни, она
решительно опровергла впоследствии все слухи о том, что вместе с 1атум якобы хотела
совратить Майкла Джексона. "Как вы смеете задавать мне такой вопрос? - возмущалась
она в одном из интервью. - Да если кто-либо упомянет мое имя в этой связи, я подам на
него в суд". Это не было просто угрозой в конце концов она добилась через своих
адвокатов чтобы бульварные газеты The Star и News of The World поместили на своих
страницах опровержения.
Что действительно произошло той ночью, до сих пор остается загадкой. Сам Майкл
никогда не комментировал это Его еще пару раз видели с Татум на людях, но казалось что
он испытывает некоторую неловкость. Обычно говорила Татум он отвечал односложно.
Тогда же с быстротой молнии распространился еще один слух, который, очевидно, очень
задел самолюбие Майкла: говорили, что он гомосексуалист и -больше того - намеревается
вскоре сделать операцию по изменению пола и жениться на телевизионном актере
Клифтоне Дэвисе, выступившем незадолго до этого в сериале Amen Кстати, Дэвис
написал в свое время хит "Never Can Say Goodbye" который принес известность группе
Джексонов
Куда бы Майкл ни шел, он слышал эту сплетню По его словам, ему было отвратительно,
что люди думают, будто он голубой и что он якобы намеревается сменить пол Когда
однажды на концерте Дайаны Росс он случайно столкнулся с Клифтоном Дэвисом, его
охватил параноидальный страх что кому-то из фоторепортеров придет в голову мысль
сделать фотомонтаж, на котором они будут изображены вместе После того как фотографы
удалились, Клифтон подошел к Майклу и шутливо сказал: "Если к тебе присмотреться, то
окажется, что ты вовсе не девушка, не так ли?"
Клифтон не меньше Майкла был разгневан глупыми пересудами: в конце концов
получалось, что не только Майкл но и сам он тоже голубой. Однако более
сентиментального Майкла эта история окончательно вывела из равновесия.
В одном из интервью 1978 г. на прямой вопрос журналиста Майкл ответил, что он не
гомосексуалист и что все эти нелепые истории распространяются теми, кому больше
нечего делать. У меня не будет нервного срыва из-за того, что кто-то утверждает, будто я
занимаюсь сексом с мужчинами. Я этим не занимаюсь, и точка. Возможно, у меня есть
много голубых поклонников, но у них своя жизнь, а у меня своя. "Почему этот вопрос
постоянно возникает? - спросил тогда Майкл, на что репортер смущенно пожал
плечами. - Быть может, потому, что у меня высокий голос? Но у нас в семье у всех
высокие голоса. Или потому, что у меня не слишком много подруг? Я этого просто не
понимаю".
На самом деле он вряд ли когда-либо позволил бы себе вступить в гомосексуальные
отношения, даже если бы он и испытывал чувства по отношению к другим мужчинам. Он
был слишком пуританином для этого. Не следует сбрасывать со счетов и его религиозное
воспитание, приверженность идеям Свидетелей Иеговы. Если он желал спасти свою
душу, а не гореть в адском пламени, он должен был вечно следовать строгим догмам,
которые исповедовала его мать.
Майкл был достаточно умен, чтобы понимать, что любой сомнительный контакт может
быть предан огласке - любителей подзаработать хоть отбавляй. Подобные сообщения
неминуемо отразились бы негативно на его карьере и на его отношениях в семье.
Интересно, как бы прореагировали братья, узнав, что Майкл голубой? Во всяком случае,
Марлон продолжал бы настаивать, что это не так (иначе он об этом бы знал, не так ли?).
Можно предположить, что реакция Джозефа на такое известие была бы весьма жесткой. А
мать? "Я чуть с ума не сошла, когда впервые услышала об этих сплетнях, - с горечью
говорила Кэтрин, - Майкл был оскорблен этими слухами. Он не голубой. Это
противоречит нашей религии".
Майклу было безразлично, любит ли его отец, но любовью матери он очень дорожил и
ради этого готов был пойти на все, даже на подавление своих чувств.
Конец 70-х годов был довольно трудным периодом для Майкла. Даже если не принимать
во внимание интимные моменты жизни, он оставался весьма впечатлительным и
ранимым молодым человеком, каждый шаг которого становился предметом всеобщего
интереса. На его лице вдруг появились юношеские угри, он стал стесняться показываться
на людях. На сцене это было не так заметно из-за грима и соответствующего освещения,
но на улице это бросалось в глаза.
Репортеры обменивались комментариями по этому поводу, поклонники были
шокированы его видом. Майклу трудно было пережить такое унижение. Он стал еще
более замкнутым и не смотрел на людей, когда с ними разговаривал. Даже во время бесед
с матерью низко наклонял голову, чтобы она не могла разглядеть его прыщей. Ему
казалось, что он выглядит не слишком привлекательно, что его кожа слишком темная, а
нос слишком широкий. И хотя семья знала об этих проблемах, ему не позволяли пройти
специальный курс лечения.
19-летний Майкл был, с одной стороны, совсем взрослым, а с другой - поразительно
незрелым. Например, он боялся сесть за руль автомобиля, что отличало его от всех
сверстников, в том числе его братьев. Лишь намного позже, в 23 года, он получил
водительские права, и то лишь по настоянию родителей.
Зимой 1977 года вышел второй альбом Джексонов, записанный на Си-би-эс - Coin Place.
(Первый альбом/выпущенный "Columbia" с большим трудом, но получил золото - сами
братья надеялись на платину.) Этому была уготована более суровая участь. Главный трек
дошел лишь до 52-го места в списке "Билиборда", а сам альбом смог подняться лишь до
63-й позиции в "Топ-200". И все же это было лучше, чем у Джермена, продолжавшего
сотрудничать с Motown' Альбом Feel The Fire, выпущенный тогда, занял лишь 174-ю
строчку в списке популярности, что дало повод обозревателям полагать, что Горди
махнул рукой на своего подопечного, несмотря на то, что тот был женат на его дочери.
Что касается альбома Coin Places, то в нем была песня Different Kind Of Lady, которую
написал Майкл, она часто исполнялась в клубах и дискотеках. Другая песня Do What You
Wanna, сочиненная группой, вышла в сингле. Однако с 1971 г. у Джексонов не было ни
одного хита номер один, что угнетало Джозефа. Новые отношения с Си-би-эс не
приносили долгожданного успеха, на который все так надеялись.
Глава семьи решил встретиться с Роном Алексенбергом, чтобы убедить его в
необходимости для группы сочинять и продюсировать собственный музыкальный
материал. Помня об инициативе, проявленной в свое время Майклом с Берри Горди, отец
взял его с собой на эту встречу. Сын согласился, поборов в себе неприязнь к нему.
Очевидно, братьям это не очень понравилось. Джозеф и Майкл объяснил представителям
Си-би-эс, что хотят сами работать со своей музыкой, в противном случае пригрозили
покинуть проект во избежание более крупных неудач.
Они тогда еще не знали, что президент Си-би-эс Уолтер Етникофф фактически списал их
со счетов, признав, что группа недостаточно успешна в коммерческом отношении. Два
первых альбома Джексонов оказались неудачными, выпуск третьего был признан
нецелесообразным. Однако расторжение контракта с ними стало бы для них ударом, от
которого они вряд ли смогли бы оправиться. В таком случае все шишки неминуемо
посыпались бы на Джозефа. Дирекция Си-би-эс пожалела Джексонов и решила
предоставить им еще один - на этот раз действительно последний - шанс.
После того как они выступили единым фронтом на этих переговорах, отношения между
отцом и сыном не улучшились. Майкл наблюдал за Джозефом, учился у него
решительности и проницательности, но никогда не называл его больше "отец", а только
"Джозеф".

_________________
e-mail: overlooks@ya.ru

Отдельный форум для троллей. Приятного общения! Администрация.
© Смейся и весь мир будет смеяться вместе с тобой, плачь и ты будешь плакать в одиночестве


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Рэнди Тараборелли "Жизнь Короля"
СообщениеДобавлено: 15 сен 2010 22:37 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 апр 2010 13:51
Сообщений: 5530
Откуда: Киев
Очков репутации: 46

Добавить очки репутацииУменьшить очки репутации
Глава 14

К 19 годам Майкл Джексон начал серьезно сомневаться в мудрости людей, ответственных
за его карьеру. Берри Горди, хотя и был блестящим стратегом в шоу-бизнесе, разочаровал
его, когда отказался предоставить группе финансовую и творческую независимость.
Разуверился он и в отце, который оказался не слишком способным бизнес-менеджером.
Майкл часто оказывался в меньшинстве, когда речь шла о делах и будущем группы, в
которой он считался самым важным участником. Это не могло не повлиять на
отчуждение его и от своей семьи, процесс этот был длительным и завершился спустя
много лет. Казалось, что и Джозеф, и братья отдавали себе отчет в том, что происходит.
Внешне Майкл оставался таким же мягким и нежным, но, по мнению окружающих, стал
постепенно приобретать все больший вес. К нему прислушивались; когда был недоволен,
семья проявляла явное беспокойство. Отец и братья старались предоставить ему больше
свободы действия. Взрослея, он все больше сам хотел решать вопросы, касающиеся его
будущей судьбы. То же самое происходило и с Дайаной Росс, которая начала
освобождаться от влияния Берри Горди в 1977 году. Именно она рекомендовала Майкла
на роль Страшилы в мюзикле, который собирался снимать знаменитый режиссер Сидней
Люмет. Джозефу эта идея не очень понравилась, он вообще ревниво относился к
кинокарьере Майкла, стараясь не поощрять индивидуальность своих сыновей и заботясь
лишь о благополучии группы в целом.
Отец прекрасно понимал, что без голоса Майкла, без его харизмы "Джексоны" потеряют
свой коммерческий успех. Только с ним они могли рассчитывать на контракты со
звукозаписывающими фирмами и концерты, что было фактически главным залогом их
благосостояния. Однако, если раньше сын не противился групповой психиатрии, то со
временем она все больше становилась для него тормозом на творческом пути.
Сняться в фильме было его давнишней мечтой, которую никогда не разделяли его
близкие. Но это решение далось ему нелегко. Нужно было не только противостоять отцу,
но и постараться не испортить отношения с братьями. Кроме того, ему предстояло
выступить в совсем не знакомом ему амплуа. Участия в телешоу было явно недостаточно,
чтобы сниматься в художественном фильме. К тому же следует учесть, что Майкл привык
все делать с полной отдачей. В конце концов он решил поступать так, как подсказывала
ему интуиция, и объявил отцу, что будет сниматься в фильме, чего бы это ему ни стоило.
Джозеф и братья, как и следовало ожидать, восприняли эту весть весьма скептически,
мать, ЛаТойя и Джа-нет поддержали его.
Джозеф прямо заявил сыну, что считает принятое им решение "большой ошибкой", один
из братьев выразился более откровенно: "Мы полагали, что он откусил больше, чем
сможет проглотить, и то, что он сделал, плохо для него самого и для группы". Один из
друзей семьи заметил, что такая реакция была вызвана, с одной стороны, ревностью, с
другой - тем, что все они, кроме Майкла, были равнодушны к кино. К тому же они явно
не хотели поощрять индивидуализм Майкла, полагая, что это может негативно сказаться
на группе. И опасались, что в случае провала картины это рикошетом отзовется и на них.
Сам Майкл говорил Робу Коуэну из Motown Production, что должен сняться в этом
фильме, чтобы доказать себе, что ему это по плечу. Вероятно, он хотел также немного
отдохнуть от своей семьи, излишне опекавшей его. Когда в июле 1977 г. Майкл
отправился в Нью-Йорк на предварительные съемки фильма, он пригласил ЛаТойю
составить ему компанию. Они поселились в двух разных номерах роскошного
манхэттенского отеля Sutton Place и впервые в жизни провели несколько месяцев вдали
от семьи.
Как вспоминает Сузи Джексон, ЛаТойя нервничала вдапи от дома и успокаивала себя
огромным количеством шоколада. Она настолько пристрастилась к нему, что прибавила
20 фунтов в весе. Зато Майкл наслаждался обретенной свободой. "Это был совершенно
другой человек, - вспоминает Роб Коуэн. - Он переживал душевный подъем. По
вечерам мы допоздна танцевали в дискотеках, Майкл, казалось, стал меньше бояться
людей. Он был в восторге от свободы, но днем работал как зверь, в чем его можно
сравнить, пожалуй, с Дайаной Росс.
Манхэттен был полон соблазнов для Майкла, - вспоминает Роб Коуэн. - Однажды
вечером в Rainbow Grill он встретил Жаклин Онассис и был очарован ею. Он мог
говорить о ней днями напролет, восхищался ее блеском и утонченностью, надеялся ближе
познакомиться с ней. На теннисном турнире увиделся с детьми покойного президента
Кеннеди Каролиной и Джоном. Это было доброе время для него, шаг к людям, что
сказалось впоследствии".
В июле съемочная группа начала репетицию музыкальных номеров, которые проходили в
St.George Hotel в Бруклине. На одной из репетиций произошла досадная перепалка между
Майклом и Дайаной Росс, которые считались до этого закадычными друзьями. Он был
прирожденным танцором, Дайане требовалось много раз повторять одно и то же, чтобы
заучить нужные движения. Майкл схватывал все указания хореографа с полуслова,
мгновенно повторяя их точно и элегантно. У нее, как всегда, ничего не получалось, она
не могла даже повторить самые элементарные движения. Неожиданно она отвела Майкла
в сторону и серьезно сказала ему: "Ты меня смущаешь". "Почему? - удивился он. - Ты
слишком быстро все схватываешь".
Позже Майкл вспоминал об этом инциденте с улыбкой, но тогда ему было не до смеха.
"Я и не думал смущать ее, - говорил он, - и чтобы она могла чувствовать себя
спокойно, стал делать вид, что и у меня что-то не получается".
В сентябре 1977 года в Нью-Йорке состоялась пресс-конференция, посвященная работе
над фильмом The Wiz. И хотя почти все артисты, включая Майкла, были готовы отвечать
на вопросы, взгляды присутствующих были устремлены на одну звезду - Дайану Росс.
Она была в полосатом костюме и чем-то напоминала бизнес-леди. Когда Дайана
эффектно расстегнула пиджак, все обратили внимание на огромную ослепительную
нитку жемчуга. После краткого вступительного слова ведущий открыл неформальную
часть общения участников съемок с журналистами.
Медленно прохаживаясь взад-вперед, Росс отвечала на вопросы, в отличие от Майкла она
казалась чопорной и недосягаемой. Общительный и разговорчивый, он успел
расположить к себе репортеров еще в начале пресс-конференции и сейчас, хоть и не был
главным героем фильма, быстро стал звездой пресс-конференции. Или, как сказал Тимоти
Уайт из журнала Crawdaddy, "остроумие победило расчет". Говоря в своих
воспоминаниях о Дайане Росс и фильме The Wiz, Майкл находит только самые теплые
слова.
"Она приходила в мою гримерную каждый день и спрашивала, что может сделать еще,
чтобы я чувствовал себя комфортнее, - писал он. - Она была для меня, как мать. Я
очень люблю ее".
Дайана и в роли Дороти, главной героини фильма, была как мать для Майкла -
Страшилы, особенно когда говорила ему: "Верь в себя, как я верю в тебя". То, что никто в
семье не поддержал его, больно ранило Майкла, но он не позволил им помешать ему
просто потому, что никто из них не разделял его взгляды на жизнь. Этот Джексон -
прирожденный игрок, хотя немногие считали так в то время. Переполненный идеями и
мечтами, он хотел испытать фортуну. Но в семье беспокоились, что каждый его шаг
подвергнет опасности их жизнь и карьеру. И делали все возможное, чтобы лишить его
веры в свои силы. После окончания работы над фильмом Майкл скажет: "Никто, ни отец,
ни братья, не верил, что я справлюсь с ролью".
Первый раз Страшила появляется в фильме с песней You Can't Win. Подвешенный на
столбе в нелепой позе в окружении каркающих ворон, Майкл пел о людях, говоривших
ему, что все должно измениться, но все оставалось по-прежнему, что бы они ни обещали.
Он понимал, насколько это близко к его собственной ситуации.
"Это такое чувство, - вспоминает он, - когда ты знаешь, что есть люди, не желающие в
тебя поверить. Они не держат тебя, но и не подталкивают вперед. Таким образом, они
угнетают тебя и заставляют еще больше сомневаться в себе, ты сам начинаешь сдерживать
себя. У меня было много подобных примеров".
Когда Страшила пел: "Вини самого себя", Майкл мог воспринимать это как личное
послание, призыв взять в свои руки ответственность за собственную жизнь, что он и
начал делать, снимаясь в фильме. Он стал более четко видеть свои отношения с семьей: он
был их "талоном на питание", и они боялись его независимости.
В фильме Железный Дровосек хотел найти сердце - у Майкла оно было. Лев искал
смелость - качество, которое юноша продемонстрировал в отношении с Берри Горди.
Страшила искал мудрость, а Майкл уже успел осознать недостаточность пролученного
образования. Как-то во время репетиции ему надо было прочесть цитату из Сократа, и он
безбожно переврал его имя, было неприятно, что все засмеялись.
"Сок-рат, - прошептал кто-то ему на ухо. - Произносится "Сок-рат".
Майкл обернулся и увидел Куинси Джонса, постановщика музыкальной части фильма.
Старый человек протянул ему руку: "Куинси Джонс. Если понадобится помощь..." -
сказал он, тепло улыбаясь Майклу. Он не забудет об этом.
Съемки фильма с бюджетом в 24 млн долларов - в то время одного из самых дорогих -
продолжались с 3 октября по 30 декабря 1977 г. Это была тяжелая работа. Каждый день -
при одном выходном в неделю - Майкл должен был просыпаться в 4 часа утра, чтобы в
5.30 ехать на студию. По указанию матери, ЛаТойя готовила брату ранний завтрак,
обычно состоявший из апельсинового сока, ветчины, тостов с маслом и овсянки.
Гримировался он 5 часов.
"Не хватает слов, чтобы объяснить, как я люблю это, - рассказывает Майкл после
окончания работы над картиной. - Я становился Страшилой, как только накладывали
грим, и оставался им, пока грим не снимали - момент, который я ненавидел".
Иногда он так и уезжал ночью домой в гриме.
Грим помогал ему забыть и о множестве прыщей, усыпавших его лицо. Как только
накладывали грим, приделывали ему дурацкий нос и облачали его в дерюгу, Майкл мог
убежать в Страну Оз - место, куда не могли добраться его отец и братья, сказочный мир,
в котором люди своей верой друг в друга помогали каждому достичь цели.
Неудивительно, что он не хотел покидать его.
Без костюма своего киногероя он оставался все тем же Майклом. Когда несколько
девочек из съемочной группы попросили его спеть им, несмотря на то что он прекрасно
чувствовал себя перед многочисленной аудиторией, он ответил: "Хорошо, я спою вам. Но
только, если вы закроете глаза".
Когда съемки закончились, началась прежняя жизнь и работа в группе "Джексонов". Но
теперь Майкл стал по-другому воспринимать свою семью и относиться к своей карьере.
Получив удовлетворение от работы и одобрение людей, которых уважал, он испытал
новое для него чувство уверенности в себе как артисте. Он хотел как можно скорее
приступать к работе над сольным альбомом, обещанным ему фирмой Epic. Семья хотела
заниматься только третьим альбомом "Джексонов". Опять она взяла над ним верх.
Группа отправилась на студию записывать альбом Destiny - первый, который сочинили
и над которым работали сами Джексоны. Но хотя они действительно написали все, кроме
одной песни, и были сфотографированы для обложки в гордых позах около пульта
звукозаписи, исполнительный продюсер Бобби Коломби и Майк Аткинсон сделали почти
всю работу по выпуску альбома. Когда возникли разногласия по поводу того, кто будет
значиться исполнительным продюсером в выходных данных, Майкл единственный из
всех братьев считал, что это должны быть Коломби и Аткинсон. В конце концов им
пришлось доказывать свой вклад в реализацию проекта в качестве исполнительных
продюсеров, чтобы получить заработанный ими гонорар.
Destiny оказался самым впечатляющим альбомом группы к тому времени, в нем были
включены также сделанные в Motown. Впервые группа выпустила альбом с четкой
внутренней структурой, он состоял из 8 песен, каждая из которых была достойна стать
синглом. Во времена Motown и в первых двух альбомах, выпущенных Epic, всегда было
несколько выпадающих из контекстов вещей, которые никогда не выпустили бы в
качестве синглов.
Майкл никогда еще не добивался лучшего звучания, чем на этом альбоме. Очевидно, что
оно четко выверено и воспроизведено с ювелирной точностью. Он точно знал, как
настроиться на суть сюжета песни, чтобы создать правильное настроение.
В результате многих лет, проведенных им в студии и перед публикой, а также благодаря
любви к пению он стал блестящим интуитивным стилистом.
Самой впечатляющей была песня Shake Your Body Down to The Ground, написанная
Майклом и Рэнди. Выпущенная синглом в феврале 1979 г., она стала главным хитом
альбома, заняв в чартах популярности 7-е место. Было продано около 2 млн экземпляров.
Пластинка, которая до сих пор считается великолепной танцевальной темой и одним из
высших достижений Джексонов.
Братья дали множество интервью, каждый раз подчеркивая, что хотя сочиняются песни
много лет, впервые выпускают альбом, в котором доминируют их собственные
композиции. Их нельзя было обвинить в неумении сочинять песни - они доказали это
альбомом Destiny. Однако бросалось в глаза, насколько они были неинтересными как
объекты интервью, не могли поддержать разговор о собственной музыке с минимальной
глубиной и компетентностью. Их слова грешили неопределенностью и изобиловали
банальностями о том, как прекрасно было сочинять и выпускать альбом, как надеются в
будущем продолжить заниматься этим, "всегда и вечно", как выразился Марлон.
Воспитанные с детских лет говорить с прессой по подсказке, теперь, получив
возможность свободно выражать свои мысли, они не знали, что сказать.
Я был одним из журналистов, с которыми говорили Джексоны, рекламируя альбом
Destiny, но я решил воздержаться от каких-либо музыкальных дискуссий, зная по
прошлому опыту, что получу от них мало содержательных комментариев. Интервью
происходило 2 августа 1978 г., и воспоминание об этом эксцентричном летнем дне в
Энсино навсегда останется в памяти.
Когда мыс фотографом Джоном Уайманом подъехали к кованым железным воротам
поместья Джексонов, они были открыты. Но Джон все равно нажал на кнопку звонка -
мы были наслышаны о злобных псах, охранявших территорию, и не хотели испытывать
судьбу. Электронная камера, установленная на высоченном столбе, повернулась к нам.
Наше изображение проецировалось, как мы позже узнали, на телеэкран на кухне хозяев.
"Вы можете войти", - произнес мужской голос.
Мы въехали на круговую подъездную дорогу, заставленную "Кадиллаками", "Роллс-
Ройсами", "Мерседесами" и лимузинами прочих марок. Три сторожевых пса рвались с
привязи, бегая на цепи вдоль забора в конце дороги. Их разъяренный лай контрастировал
с хриплыми криками трех больших павлинов - один из них был полностью белый, -
сидящих в клетках. Эти звуки напоминали то ли детский плач, то ли кошачье мяуканье.
Мы решили подождать в машине.
Оглянувшись, я увидел самодельный указательный знак с надписью "Бульвар "Пятерки
Джексонов", прибитый к стволу дерева. Слева от него была баскетбольная площадка. Из
четырех окон двухэтажного дома на нас равнодушно уставились четыре лица - Майкл,
ЛаТойя, Рэнди и их мать Кэтрин прильнули к оконным стеклам, напоминая группу
заключенных.
Пути назад не было, нужно было действовать; мы вышли из машины и направились к
парадной двери. Я позвонил. Дверь открыла 22-летняя ЛаТойя в белом теннисном
костюме. Когда через несколько секунд показался Майкл, она извинилась, вышла на
дорогу, прыгнула в красный спортивный "Мерседес" с откидным верхом и умчалась.
"Рад, что вы все-таки добрались", - сказал Майкл и пожал мне руку.
На нем была желтая футболка с надписью "Челюсти", черные джинсы и шляпа для
сафари, из-под которой во все стороны торчала копна жестких кудрявых волос. Он был
бос и, как мне показалось, выглядел болезненно худым. Он говорил своим необычным
фальцетом, шепотком, который, по-моему, звучат еще тише, чем во время нашей
последней беседы. Ровно через неделю ему исполнилось 20 лет.
Майкл провел нас в гостиную. Огромный желто-зеленый попугай восседал на насесте за
стеклом и щелкал земляные орехи. Из-за другого стекла на нас с опаской взирал красно-
сине-желтый какаду. Когда мы сели, он издал пронзительный крик. Я вдруг почувствовал
себя в зоопарке. "Почему ты не угощаешь гостей лимонадом?" - спросила сына Кэтрин,
войдя в комнату. Я заметил, что при ходьбе она немного хромала из-за перенесенного в
детстве полиомиелита. Иногда это было заметно чуть сильнее.
"О, простите", - пробормотал Майкл. Он побежал на кухню, дав мне возможность
поговорить один на один с его 49-летней матерью, пока фотограф устанавливал
оборудование.
Дом, в котором они жили с 1971 года, был выкрашен в бледно-желтый, светло-зеленый и
белый тона, отражавшие добрую натуру Кэтрин. Казалось, общительная, дружелюбная,
она излучает свет вокруг себя. Сказала, что сама занималась отделкой дома, - женщина
дала понять, что относится к людям, которые сами обустраивают свое жилье. Она
упомянула, что любимые блюда Майкла - горячий яблочный пирог и пирожки со
сладким картофелем.
"Вот только сейчас я никак не могу заставить его съесть хоть что-нибудь, бесполезно,
сколько ни пытайся, - пожала она плечами. - Я все еще надеюсь, что он ест хотя бы,
когда проголодается, но, кажется, ему вообще не свойственно чувство голода. Видели,
какой он худой? Это меня очень беспокоит".
Я оглядел дорогую мебель. "Последние годы у вас все налаживается, не так ли? -
спросил я Кэтрин. - Это, наверное, лучшие годы в вашей жизни?" - "Да нет, -
ответила она задумчиво. - Лучшие годы были, когда Майклу исполнилось три и мы с
ним пели народные песни. Видите ли, я всегда мечтала быть звездой кантри, но разве
можно было представить себе такого чернокожего исполнителя в те годы? Все те же
расовые предрассудки. В общем, у мальчиков была одна спальня с трехъярусной
кроватью.
И перед сном мы все вместе пели. В то время мы были так счастливы. Я бы всю жизнь
отдала за то, чтобы вернуться в Гэри хоть на один день; тогда все было намного проще.
Когда мы только переехали в Калифорнию, я каждый день говорила себе: "Как бы я
хотела, чтобы все было по-прежнему, как в Гэри". Но прошлого не вернуть", - добавила
она с грустью.
Майкл вернулся в комнату с двумя стаканами лимонада. Он протянул один мне, другой
- фотографу, а сам уселся в кресло, скрестив ноги. Кэтрин попрощалась с нами и ушла.
На протяжении всего интервью, которое длилось 2 часа, Майкл высказывал свое мнение
по разным вопросам.
- Я не слишком разбираюсь в политике, - признался он. - Не знаю почти ничего.
Кто-то мне недавно сказал, что Джеральд Форд был президентом.
Он рассмеялся своим звонким серебристым смехом; в тот день у него было хорошее
настроение, тогда он еще не был той застенчивой суперзвездой, отшельником, каким
станет впоследствии. Я рассмеялся вместе с ним, думая, что он шутит. Но он не шутил.
- Помню, он был вице-президентом, - продолжал задумчиво Майкл. - Но вот
президентом... - Он беспомощно пожал плечами: - Не знал.
Через несколько лет Майкл станет активно читать газеты и делиться своими мыслями о
политике с Джейн Фондой. Но в то время он имел весьма туманное представление о
происходящем. Пораженный тем, что в двадцать лет можно быть настолько отрезанным
от внешнего мира, я предпринял еще одну попытку:
- Как ты узнаешь о событиях? Читаешь газеты, смотришь новости?
- Я смотрю мультики, - сказал он. - Я обожаю мульти-ки - Его глаза загорелись. -
Я так люблю Диснея. Волшебное Королевство. Диснейленд. Это волшебное место. Уолт
Дисней был таким же мечтателем, как и я. И он воплотил свои мечты, как я. Я надеюсь.
- А как насчет происходящего в мире? Майкл рассеянно взглянул на меня:
- Происходящего в мире?
- Ты читаешь газеты? - повторил я. Он отрицательно покачал головой
- Понимаешь, меня интересует шоу-бизнес. Я все время слушаю музыку. Смотрю
старые фильмы. Фильмы с Фредом Астером, например. С Джином Келли - очень
нравится. И с Сэмми Дэвисом. Я смотрю их целыми днями, 24 часа в сутки. Вот что я
люблю больше всего. Шоу-бизнес и все такое.
Мы немного поговорили о старых фильмах и о его участии в фильме The Wiz, в котором
он только что снялся в роли Страшилы. Я спросил его, чего он хотел бы достичь в
профессиональном плане.
- Того, что ждет от меня Джозеф.
- Джозеф? А кто это? - поинтересовался я.
- Мой отец.
- Ты зовешь отца по имени? Майкл хмыкнул.
- И оправдать ожидания твоего отца - это и есть все твои профессиональные
стремления?
Майкл немного подумал:
- Ну да.
- А чего бы ты лично хотел достигнуть?
- Мои личные и профессиональные стремления - одно и то же, - выдавил он. - Я
хочу выступать на сцене. Понимаешь, когда я был во втором классе, учитель спросил
меня, чего бы я хотел в жизни. Я сказал, что хочу отдельный дом - свой уголок, где
можно уединиться, и возможность выступать. Мы можем поговорить о чем-нибудь
другом?
- Есть ли у тебя друзья, которым ты мог бы довериться? Майкл заерзал:
- Нет, пожалуй, нет. Я одинок.
- А как же Татум О'Нил? Он пожал плечами:
- Неплохая девочка. Была очень рада за меня, когда я снялся в The Wiz. Она и Райан
поддерживали меня, помогали в работе над текстом роли, я им многим обязан. Думаю,
что Татум меня понимает. Она обещала научить меня водить машину. Знакомит меня с
известными людьми. Но девушки, которые действительно меня любят, - по ту сторону
ограды. Когда у меня есть возможность, я выхожу и раздаю автографы. Им это нравится.
Я стою по одну сторону ограды, они - по другую.
- Ты всегда держишь ворота запертыми? - спросил я.
- Нуда, конечно.
- А еще у тебя есть друзья?
- Да, у меня есть один друг, -- сказал он. - Очень близкий друг, которому я могу
доверить все свои самые страшные тайны, потому что знаю, она никому о них не
расскажет, ни одной живой душе. Ее зовут... - Он сделал многозначительную паузу, -
миссис Дайана Росс.
- У тебя есть страшные тайны, Майкл? Он рассмеялся:
- Они есть у всех.
В этот момент к нему присоединились его братья Джек-ки, Тито, Марлон и Рэнди.
Майкл рассказывал об успехе группы с компанией Motown и о последовавшей за ним
"финансовой истерии", которую компания окрестила "Джексоманией".
- Однажды у музыкального магазина в Сан-Франциско столпилось более тысячи
подростков, - тихо сказал он. - Толпа подалась вперед и разбила витрину. Большой
кусок стекла упал на голову одной девочке. И рассек... - он замолчал, чтобы насладиться
эффектом, - ей горло.
Майкл резко провел указательным пальцем по шее.
- Майкл, заткнись. Это мерзко, - сказал его младший брат Рэнди.
Пропустив его слова мимо ушей, он продолжал:
- В общем, у нее было перерезано горло, но никто не обращал на нее внимания. Почему?
Потому что там был Я, и все они хотели подержаться за меня и получить мой автограф.
Майкл вздохнул: "Интересно, что потом стало с этой девочкой.
- Наверное, умерла, - пробормотал Тито. Джекки попытался сдержать смешок.
Фаны - это радость и горе.
- У нас есть три сторожевые собаки. Одну зовут Хэви, вторую - Чернушка, а у третьей
нет имени, - сказал Майкл. - Мы вынуждены держать их. Однажды женщина перелезла
через ограду, проникла в дом и спряталась в кладовке. Мы пришли домой, она
посмотрела на нас и знаете что сказала? - Майкл повернулся за помощью к Марлону. -
Что сказала эта тетка?
- Она сказала:
- Я здесь, потому что господь меня послал, - ответил Марлон.
- Ага, господь послал, - повторил Майкл. Джекки снова засмеялся:
- Нуда, бог послал ее сидеть в кладовке "Пятерки Джексонов" и ждать, пока они
придут, дадут ей автограф, а потом сфотографируются с ней. У нее божественная миссия.
Прикол!
- А потом умудрилась пробраться целая семейка, они лазили по всему дому, -
продолжал Майкл. - Перерыли все вещи. Хотели найти самые личные вещи. Джанет
затаилась. Мы были напуганы. А иногда фаны задают странные вопросы. Они не верят,
что мы настоящие. Как-то раз одна из них спросила меня перед всеми: "А ты моешься в
ванной?" Мне было так неудобно.
Ближе к середине интервью радостное возбуждение братьев сменилось откровенным
весельем, когда кто-то затронул
тему прозвищ.
- У Майкла есть кликуха, - заметил Джекки. - Довольно прикольная.
Улыбающееся лицо Майкла помрачнело. "Не стоит, Джекки", - пригрозил он и
отвернулся.
- Мы зовем его...
- Ну ребята, я же просил! - взмолился Майкл.
- Большой Нос, - сказал Джекки, не обращая внимания на смущение брата.
Все засмеялись, Майкл покраснел.
- Ну да, Большой Нос, - повторил Марлон, ухмыляясь. - Мы зовем его Большой Нос".
Марлон шутливо толкнул брата: "Как дела, Большой Нос?
Но Майклу было не до смеха. Он будто свернулся внутрь себя.
Другие не обращали на это внимания и продолжали до тех пор, пока Майкл чуть не
расплакался. В тот день он больше почти ничего не сказал.
- Ребята, это не смешно, - заметил Тито.
После интервью мы вышли на улицу, чтобы сделать снимок на фоне теплого
калифорнийского заката. Их отец, Джозеф Джексон, здоровяк ростом в шесть футов с
родинкой на лице, тонкой полоской усиков и кольцом с розоватым бриллиантом
размером с мраморный шарик, с важным видом прошел во
двор.
- Ребята не фотографируются, - сказал он Уайману.
- Но корреспондент из Epic велел нам переодеться для съемки, - возразил Марлон.
- Может, сделать парочку снимков, пока они в этих костюмах? - попытался схитрить
Уайман.
Джозеф подумал. Он набрал полную грудь воздуха и тяжело вздохнул:
- Давайте сделаем несколько снимков, мальчики.
После съемки фотограф с Майклом направился в сторону близлежащих вольеров с
множеством больших пестрых птиц. Ко мне подошел Джозеф.
- Видите ли. у меня свой взгляд на воспитание детей, - сказал он вдруг, хотя я его и не
спрашивал об этом. - У меня был очень строгий отец. Он был школьным учителем и
обращался со мной как с одним из своих учеников, а не как с собственным сыном. Он не
применял ко мне никаких особенных методов воспитания. И я ему за это благодарен. В
детстве меня строго воспитывали, и благодаря этому я сумел в жизни многого добиться.
Мои дети тоже получили строгое воспитание, и посмотрите, чего достигли они. Я думаю,
что детям следует больше бояться своих родителей. Им это только на пользу, да и их
родителям тоже. Я же сделал для своих детей все, что от меня зависело.
"Были ли вы хоть раз ими разочарованы? - спросил я его.
Джозеф задумайся.
- Много раз, - сказал он. - Ну, взять, к примеру, Джермсна. Он все время ошивается в
Motown с Горди, вместо того чтобы быть с нами. Предпочел Берри - мне. Знаете, что я
из-за этого чувствую? Мне очень больно. Вот здесь, - он постучал сжатым кулаком по
левой стороне груди. - Кроме этого, у меня было много других поводов для
расстройства. Но мне кажется, я ни разу не подвел своих ребят. Если бы я это сделал, им
было бы не очень здорово. Воспитывая детей, ты делаешь для них все, что можешь.
Помогало то, что им всегда было к чему стремиться, - отметил Джозеф. - Мои дети
всегда находили чем развлечься, а я всегда был готов им в этом помочь. Они занимались
теми видами спорта, которые укрепляют силу воли, такими как футбол или бейсбол. -
сказал он с гордостью. - Они не рассказывали вам об этом? Джекки мог бы стать
профессиональным бейсболистом, если бы захотел. В Высшей бейсбольной лиге. В
"Чикаго Уайт Соке", например. Они все добивались хороших результатов в спорте.
Кроме Майкла. Он ни разу не держал биту за всю свою жизнь. - Джо улыбнулся. -
Даже не знал, что с ней делать. Мы пытались его поддразнивать, но его это просто не
интересует. Он слишком чувствительный.
Да, следует знать о Майкле еще кое-что: с четырехлетнего возраста он хотел выступать на
сцене. И всегда хотел быть первым. Именно поэтому он никогда не любил спорт -
братья могут превзойти его в спорте; там он не может быть первым. Но что касается
музыки, Майкл знает, что там ему нет равных. Никого, - сказал Джозеф, покачав
головой. - Это именно то, чего Майкл добивался: быть первым.
Кстати, о Майкле. Марлон рассказал мне о том, что произошло. Вы собираетесь написать
об этой истории с прозвищем, не так ли? - спросил он.
Я ответил, что еще не знаю.
- Майклу не нравится прозвище, которое они ему дали: Жирные Губы.
- Жирные Губы? Они назвали его Большой Нос.
- А, ну да, - отозвался отец. - Он так переживает из-за своего носа. Разве у него с
носом что-нибудь не так? Как вы считаете?
- Нет, все в порядке.
- Мне тоже так кажется. Но только и говорит о своем чертовом носе. Грозится, что
исправит его. А что он с ним может сделать? - Джо выглядел озадаченным: - Я сказал,
что разобью ему лицо, если он когда-нибудь рискнет исправить свой нос. Нельзя ничего
исправить, если оно не сломано, - он засмеялся. - У него прекрасный нос. Прямо как у
меня.
Спустя некоторое время Майкл вернулся в гостиную, чтобы поделиться еще кое-какими
мыслями о своей жизни и карьере. Не обращая внимания на меня и фотографа, закинул
ногу на ногу и стал рассеянно грызть ногти.
"Когда я не на сцене, я совсем другой человек, - признался он. - Мне кажется, сцена
для меня - это что-то вроде наркотика. Когда я долго не могу выступать, у меня
начинается депрессия, я начинаю сходить с ума. Я часто плачу или веду себя очень
странно. Я не шучу, так и есть. Тогда я танцую дома". Он словно торопился высказаться:
"Как будто что-то во мне утеряно, и я пытаюсь это вернуть, иначе я не буду чувствовать
себя единым целым. И для этого мне нужно петь и танцевать, понимаешь? Меня это
притягивает, ничего не могу с собой поделать. Сцена - единственное место, где я
чувствую себя в своей тарелке.
Мне совсем неуютно в окружении, - он прервался, пытаясь найти нужное слово
нормальных людей. - Но когда я на сцене, раскрываюсь и становлюсь самим собой. Что
бы ни происходило в моей жизни, там это уже не имеет значения. На сцене я словно
сбрасываю оковы и говорю себе: "Вот я и дома. Вот мое место, ибо так захотел Господь".
На сцене я безграничен. Я - номер один. Но когда я вне сцены, - он пожал плечами, -
я думаю, я, - он снова замолчал в поисках подходящего слова, - совсем несчастлив".
В тот же день, несколькими часами ранее, я брал интервью у Сиднея Люмета, режиссера-
постановщика фильма The VViz. "Майкл Джексон - самый талантливый исполнитель со
времен Джеймса Дина, - сказал мне Люмет. - Он блестящий актер и танцор, может,
даже один из самых уникальных артистов, с которыми я когда-либо работал. У него
огромный талант".
Я передал Майклу слова Люмета. Он был смущен: "А кто такой Джеймс Дин?"
Затем завел разговор о своей роли Страшилы в фильме. "Чем мне близок мой персонаж?
- сказал он. - Тем, что он, если можно так выразиться, в постоянном смятении. Он
знает об этой своей... э-э... проблеме, можно так сказать. Но он абсолютно не знает, что с
ней поделать. Он также понимает, что смотрит на вещи совсем по-другому, чем все
остальные, но не может дать точный ответ, почему. Он не такой, как другие. Никто его не
понимает. Так он и идет по жизни с этим своим... э-э... - он замялся, - смятением".
На мгновение Майкл перестал заниматься своими ногтями. "Все думают, что Страшила
особенный, странный, - сказал он задумчиво. - На самом деле он просто грустный.
Очень, очень грустный. Понимаешь? - спросил он тоном, не терпящим возражений. -
Ты понимаешь, отчего он грустный?"
Как раз в то время Джозеф уволил юриста Ричарда Арон-са, бывшего неофициальным
сопродюсером группы. На его место он решил поставить Рона Уайснера и Фредди
ДеМанна в качестве официальных сопродюсеров. Сыновья согласились с этим. Оба не
первый год работали в шоу-бизнесе: Уайнер - управляющим делами, а ДеМанн
занимался раскруткой исполнителей. Позже Джозеф утверждал, что ему была нужна
помощь этих двух белых людей, чтобы получить гарантии Си-би-эс, что они будут
раскручивать Джексонов так же, как белых исполнителей. Он понимал, что компания все
равно смотрит на них исключительно как на черных и потому занимается продвижением
группы не в полную силу.
Довольно часто - и вполне оправданно - многие черные артисты, подписавшие
контракт со звукозаписывающими компаниями вроде Си-би-эс, жалуются, что белые
продюсеры относятся к ним с предубеждением. Многие менеджеры черных
исполнителей, в том числе и Джозеф, считают, что белые продюсеры не представляют
себе, как вывести черного музыканта "по ту сторону", сделать его популярным не только
у черной, но и у белой аудитории. Он не хотел, чтобы Destiny или какой другой альбом
Джексонов крутился только на "черных" радиостанциях. Возможно, именно поэтому он
нанял Уайснера и ДеМанна. Однако, поскольку Ароне тоже был продюсером, могло
сложиться впечатление, что для этого были и другие причины.
Как бы то ни было, стратегия Джозефа сработала. Количество проданных экземпляров
Destiny превысило миллион, альбом занял 11-е место в чарте "Биллборд" - совсем
неплохо для группы, которая несколько лет не выпускала альбомов.
Но Майкла это совсем не радовало. Несмотря на то что говорили его братья, он знал, что
своему успеху альбом был обязан вовсе не Джексонам. В Epic все только и говорили о
том, какие Джексоны прекрасные продюсеры. Майкл не мог смириться с этим враньем.
Группа собиралась поехать в гастрольный тур в поддержку альбома, он боялся даже
думать об этом. У него больше не было ничего общего с братьями, Майкл чувствовал, что
никто из них его не понимает. Кроме того, он знал, что если что-нибудь случится в
дороге, никто не спросит его мнения о том, как решить эту проблему. И в довершение
всего он отказывается говорить с отцом или вообще быть рядом с ним.
Многие связывали успех Destiny с тем, что Джозеф, по их мнению, становился блестящим
продюсером, но Майкл позже признался, что не был в их числе. Он утверждал, что отец
действовал по "принципу дробовика". "Если выпустить достаточное количество дроби,
одна попадает точно", - объяснял он. Эта тактика иногда срабатывала, как, например, в
случае с Джексонами. "Но можно израсходовать кучу боеприпасов и попасть не в ту цель,
- сказал Майкл одному из продюсеров Си-би-эс. - Обратите внимание, как Джозеф
сторонится Берри и всех остальных из Motown. Другие же на его месте наметят мишень,
хорошенько прицелятся и попадут с первого раза. Именно так и нужно действовать", -
заявил Майкл. Он и в самом деле неплохо учился на чужих ошибках.
The Wiz, вышедший в октябре 1978 года, разочаровал и потерпел полный кассовый крах.
Авторы большинства критических, если не сказать - восторженных, статей очень
уважительно отзывались о фильме, особенно об игре Майкла. Но предрешили неудачу не
критические статьи, а сплетни вокруг него. Прошел слух, что фильм не удался, в
результате чего кассовые сборы падали день ото дня. Картина была настолько
незначительным событием, что даже люди, занятые в ее съемках, вскоре забыли о ее
существовании. Даже сингл Easy On Down The Road, который Майкл спел в дуэте с Дайа-
ной Росс, и обещавший в таком составе быть хитом номер один, не вошел в хит-парад
сорока лучших композиций. Берри Горди, не имеющий никакого отношения к фильму, до
сих пор не желает его обсуждать.
"Это разбитая мечта. Великолепная идея, из которой ничего не вышло, - говорит
продюсер фильма Роб Коэн. - Мне становится плохо от одной мысли о том, что два года
моей жизни, 23 миллиона долларов компании Universal, тысячи часов работы и вся
любовь, надежды и мечты тех, кто участвовал в съемках, были вложены в этот фильм, и
он себя не оправдал".
Майкл ничем не показал своего разочарования, не делает он этого и по сей день, во
всеуслышание отзываясь о The Wiz только хорошо. "Я думаю, что это прекрасное,
восхитительное кино, - официально заявил он. - Идеи, заложенные в нашем варианте
сказки, значительно глубже, чем в оригинале. Я не думаю, что можно придумать что-
нибудь лучше".
С одной стороны, он действительно в это верил. Роль Страшилы стала для него личным
достижением. Сопоставляя себя с этим персонажем, он получил возможность заглянуть
внутрь себя, найти силу и уверенность в себе. "Благодаря работе в этой картине я понял,
что нужно для того, чтобы стать властителем мира, откуда берутся люди огромной силы
духа, - сказал он. - Теперь я верю в себя, как никогда".
Он расширил круг своих профессиональных возможностей и заслужил уважение коллег
по фильму и критиков. И все же не мог смириться с тем, что лента потерпела кассовый
провал. Это приводило его в отчаяние. Никогда впредь он больше не переживал
подобного.
- Я допустил какую-то ошибку? - спросил он Роба Коэна. - Может быть, мне не
стоило сниматься в фильме? И следовало прислушаться к мнению моей семьи? Как это
повлияет на мою дальнейшую карьеру?
- Ты следовал своему внутреннему голосу, - сказал ему Коэн. - Как и все мы. Не
изводи себя напрасными мыслями.
Нам нечего стыдиться. Мы сделали лучшее, на что были способны.
-Но...
- Никаких но, - сказал ему Роб. - Твоя жизнь продолжается. Будь звездой. Ведь это
только начало.

_________________
e-mail: overlooks@ya.ru

Отдельный форум для троллей. Приятного общения! Администрация.
© Смейся и весь мир будет смеяться вместе с тобой, плачь и ты будешь плакать в одиночестве


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Рэнди Тараборелли "Жизнь Короля"
СообщениеДобавлено: 15 сен 2010 22:38 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 апр 2010 13:51
Сообщений: 5530
Откуда: Киев
Очков репутации: 46

Добавить очки репутацииУменьшить очки репутации
Глава 15

Майкл никогда не был так разочарован в своей жизни и карьере, как в 1979 году, когда
наконец закончил турне Destiny. В дороге он потерял голос. Марлон исполнял за него
высокие партии, он просто стоял на сцене, раскрывая рот, как будто пел сам. Это было
унизительно, доктора вынудили Джексона отменить последние две недели выступлений
из-за проблем с горлом. Он чувствовал себя постоянно усталым и разочарованным, не
было того беспредельного запаса энергии, на который всегда можно было полагаться.
Несмотря на энтузиазм, с которым его встречал зал, Майкл чувствовал - происходит
что-то не то. Ему едва исполнился 21 год, а уже нет профессионального
совершенствования.
"Все повторялось вновь и вновь, - вспоминал он в интервью, - один за всех и все за
одного. Но я уже начинал думать, не начать ли мне делать что-нибудь самостоятельное".
После его работы в The Wiz поступило несколько предложений сниматься в фильмах.
"Почему я? - спрашивал он, - если я исполню эту роль, люди всегда будут связывать
меня с ней. Из-за моего голоса люди и так думают, что я гомосексуалист, хотя на самом
деле я не имею к этому никакого отношения. Это просто сплетни".
"Он раздумывал, стоит ли ему все же сыграть роль гомосексуалиста на экране", -
отмечал один из его знакомых. "Почему я не могу этого сделать? - сказал он мне
однажды. - Если я хороший актер, я должен уметь играть любую роль". Но он, конечно,
просто обманывал себя, поскольку подходит к своему имиджу слишком серьезно, чтобы
согласиться на подобное предложение.
Майкл решил, что если ничего не получается с фильмом, запишет сольный альбом. День
за днем он проводил в своей спальне, размышляя. "Кто знает, о чем, - делился Марлон.
- Он такой скрытный". Возможно, думал, что сольный альбом облегчит то
переполнявшее его чувство беспокойства, которое возникло у него по окончании турне
Destiny.
"Майкл считал, что Джексоны нисколько не продвинулись с тех пор, как они расстались
с Motown, - вспоминал один из знакомых. - Несмотря на то что Shake Your Body стал
хитом, он оставался в депрессии. Ему очень надоел имидж группы: "Я чувствую, что для
меня настало время двигаться вперед. Но как я могу это сделать, чтобы не обидеть мою
семью". Он был будто в ловушке".
Братья волновались. "Майкл вел себя странно, - размышлял Тито. - Словно что-то
беспокоило его изнутри. Перестал появляться на семейных сборах, а когда мы обсуждали
наши планы на будущее, ничего не предлагал. Возможно, решил отделиться? Не знаю. Он
никогда много не говорил, и я никогда на самом деле точно не знал, о чем он думает".
Майкл стал раздражительным. Иногда зло срывал на семье. Однажды вышел из своей
комнаты и увидел, что Кэтрин, Джанет и ЛаТойя смотрят телевизор. Не сдержавшись,
закричал: "Вы не понимаете, что тратите зря свое драгоценное время? Вставайте и
делайте что-нибудь. Напишите песню". Позднее каялся: "Я чувствую себя виноватым
только от того, что просто сижу рядом с ними, вместо того чтобы что-нибудь делать".
"Вряд ли это было справедливо, что я прекратил записывать сольные альбомы, -
признавался Майкл. - Наш контракт с Си-би-эс предусматривал, что я буду
записываться самостоятельно. Когда же этого не произошло из-за того, что мы не могли
найти подходящую песню, я стал нервничать и очень огорчился".
Джексонов сопровождал успех, но лично Майкла он больше не удовлетворял. Си-би-эс
выпустил его сингл You Can't Win из кинофильма The Wiz. Хотя эта песня не была
значительным хитом, она прочно завоевала залы дискотек. Возможно, с ней связано
начало личного успеха Майкла.
"Ты не можешь выиграть, ты не можешь даже прорваться, ты не можешь выйти из игры".
Пластинка заняла только 81-е место в списке поп-песен.
"Меня это абсолютно не волнует. В мыслях у меня уже сложилась идеальная пластинка,
- сказал Майкл о неудаче песни. - Может, опять с Куинси, будет видно". Он сообщил
отцу, что хочет записать сольный альбом. "Я не возражаю, - ответил Джозеф. -
Пожалуйста, делай что хочешь, но только смотри, чтобы это не мешало работе с
группой".- Что это значит?" - поинтересовался Майкл.- "Ты хочешь понять, что это
значит? Семья - это самое главное на свете", - предостерег его Джозеф.
Он не был в восторге от того, что Майкл записывал сольные альбомы потому, что они
никогда не были особо доходными. Его первые два альбома, выпущенные в Motown в
1971 и 1972 годах, расходились тиражом 350 тыс. экземпляров каждый. Это было
неплохо, но третий альбом 1973 года, - резкий спад, продано 80 286 экз. Последний
сольный альбом, выпущенный в Motown в 1975 г, немного лучше - 99 301 экземпляр.
Альбомы, в которых принимали участие все Джексоны, всегда продавались лучше, чем
сольные. Джозеф всегда считал, что в интересах всех выступать вместе. Он ясно дал
понять, что не хочет, чтобы к Майклу было какое-то особое отношение, как тогда, в 1969
году, когда Дайана Росс представила группу как "Майкл Джексон и Пятерка Джексонов".
"Он не звезда, - настаивал Джозеф в разговоре с Берри Горди. - Они все одинаковые
звезды". Так что, если Майклу нужно было записать сольный альбом, чтобы "выбросить
все это из себя", отец не возражал, в случае, если сын помнил, что прежде всего он несет
обязательства перед своей семьей и перед группой, а не перед самим собой.
Когда Майкл начал работу над пластинкой, которая потом получила название Off The
Wall, он действительно не представлял, что хотел на самом деле. Знал, чего не хотел.
Чтобы этот альбом звучал, как все остальные альбомы Джексонов. С самого начала его
профессиональной карьеры всегда кто-то решал, в каком музыкальном направлении он
будет работать. Сначала это были представители Motown, потом - Epic. Хотя в семье
была предоставлена свобода писать и исполнять свои собственные песни для альбома
Destiny, Epic настаивала, чтобы в пластинку вошла и та, авторство которой не
принадлежало Джексонам.
Когда готовились остальные 3 альбома, также приходилось идти на множество
компромиссов, и Майкл считал, что он практически ничего не решает. Хотя сингл из
Destiny, Shake Your Body восстановил место Джексонов на рынке, многие в музыкальном
бизнесе считали, что магия братьев осталась в Motown.
Теперь Майкл хотел больше творческой свободы. Он думал о том, чтобы его новый
альбом был абсолютно вне его семьи, хотя братья, как только услышали об этом, стали
настойчиво пытаться сделать так, чтобы это была работа группы. Но он был тверд: "Я
делаю это один. Они должны понять это раз и навсегда".
"Делая самостоятельную работу, он откроет большие перспективы для себя, - говорил
Сэмми Дэвис. - Я думаю, об этом Майкл давно мечтал. Он начал свою карьеру в шоу-
бизнесе еще ребенком и понимает, что путь артиста от горизонта к горизонту. А вы
знаете, что лучший способ достичь вершины - идти одному".
Майкл не знал точно, с чего ему начать, и позвонил Куинси Джонсу, который, как он
помнил, предлагал ему свою помощь во время работы над фильмом The Wiz. Майкл
попросил его порекомендовать каких-нибудь продюсеров. Тот предложил себя. Казалось,
это был не лучший выбор для Майкла. Джонс достиг успеха в мире поп-музыки, своими
альбомами, которые фактически были итогом работы под его руководством музыкальной
студии, в которую входили музыканты, авторы и аранжировщики. Куинси удачно
сотрудничал с братьями Джонсон, дуэтом из Лос-Анджелеса - выпустил их платиновый
альбом. Однако большинство музыкальных обозревателей считали, что Джонс не был
слишком силен в музыке, чтобы создать действительно хороший ритм-энд-блюз альбом.
У него была долгая и разнообразная карьера в шоу-бизнесе. Начал в 15 лет, играя на
трубе, и работал аранжировщиком в группе Лайонела Хэмптона. С годами перешел
больше на студийную работу, занимаясь аранжировками, композиторством и
продюсированием для Дины Вашингтон, Дюка Эллингтона, Биг Майбл, Томми Дорси и
Каунтиа Бэйси. В начале 60-х был вице-президентом компании Mercury Records -
первым черным руководителем большой компании звукозаписи. В 1963 г. начал вторую
карьеру в Голливуде, стал первым черным композитором, достигшим высшего ранга.
Написал музыку для 38 фильмов, включая The Wiz.
"Я не хотел делать The Wiz, - говорил Куинси. - Считал, что публика никогда не
воспримет черную версию "Волшебника Изумрудного города". Постоянно говорил
Сиднею Люмету, что не хотел браться за эту работу, но только потому, что он прекрасный
режиссер и именно он нанял меня на работу в мой первый фильм в 1965 году, согласился.
И тогда в моих ассоциациях возник образ Майкла Джексона". В 1991 году Куинси Джонс
был представлен к 76 наградам "Грэмми" и 25 из них выиграл.
Когда Джексон и Джонс встретились в студии звукозаписи в Лос-Анджелесе в 1979 году,
артист и продюсер оказались замечательной парой. Студийный метод работы Джонса
состоял в том, чтобы окружить артиста прекрасными песнями и замечательными
музыкантами, а потом предоставить ему полную свободу творчества. Майкл привык быть
постоянно на поводке и был потрясен тем, что Куинси принимал всерьез его
музыкальные идеи. Куинси, по его словам, сначала считал Майкла очень замкнутым,
стеснительным и неконтактным. "Он совсем не был уверен в том, что сможет завоевать
себе известность самостоятельно, и я тоже не был в этом уверен".
С другой стороны, Куинси нечасто приходилось работать с такими восхитительными
музыкантами, как Майкл, пожалуй, с тех пор, как он работал со звездами джаза. В этом
юноше он наконец нашел то, что искал в таланте, - человека, привыкшего тяжело
работать, продумывая каждую деталь песни.
На пресс-конференции Куинси сказал: "Майкл - это квинтэссенция артиста, в нем есть
все, чем должен обладать исполнитель. Он очень эмоционален и исключительно
дисциплинирован. Он никогда себя не исчерпает. Я теперь довольно строго отношусь к
артистам, с которыми работаю, но с ним в этом нет необходимости".
Если кто-то и может вытрясти душу из артиста, так это Куинси Джонс. Он совсем не
церемонится с суперзвездами.
Куинси был поражен разносторонностью Майкла: "За одну сессию он может записать 2
лидирующих вокала и 3 партии подпевок. Он прекрасно выполняет свою работу,
репетирует и тяжело работает дома. Большинство певцов хотят сделать все сразу в
студии: написать слова и музыку, придумать гармонию, попробовать разные варианты
исполнения песни. Меня это просто бесит. Студийное время очень дорогое, поэтому
такой артист, как Майкл Джексон, - мечта любого продюсера. Он приходит полностью
подготовленным. За одну сессию мы выполняем столько, что я просто поражен. Я думаю,
что он будет звездой 80-х и 90-х годов".
Куинси и Майкл не порывали отношений и за пределами студии, на протяжении многих
лет Джексон считал его своим приемным отцом. Он настолько прислушивался к нему и
следовал его советам, что казалось, это отношения между сыном и отцом. Во всяком
случае, публика всегда думала, что у Майкла были такие отношения с его отцом. Но
Майклу Куинси Джонс казался антиподом его отца.
"Когда я нахожусь в студии, я думаю, что самое главное - не создать нервозную и
негативную атмосферу, - сказал однажды Куинси в интервью с Опрой Уинфри. - Это
не приведет ни к чему хорошему. Я всегда создаю атмосферу любви".
Куинси пригласил Майкла на вечеринку в свой дом. Он приехал, но когда увидел
множество припаркованных машин, занервничал и повернул обратно. "Вот он такой
человек, - сказал Куинси с улыбкой. - Я вполне мог этого от него ожидать". В своем
интервью журналу Rolling Stone Куинси говорил: "Он самый чистый продукт в Америке
сегодня. На следующий день он стоял на пороге моего дома с моим старым другом
Марлоном Брандо. Брандо рассказывал всякие грязные истории, ругался, а Майкл при
этом закрывал уши".
От Куинси Джексон научился по-настоящему строго относиться к качеству работы.
Продюсер был в постоянном поиске лучших песен и, если находил что-то лучше,
использовал вместо выбранных прежде. Это был довольно раздражающий процесс,
особенно когда Куинси критиковал собственные композиции Майкла. Но в конце концов
он научился ценить этот метод и в своих будущих проектах сам пользовался им.
Наконец после прослушивания сотен песен Майкл и Куинси остановились на
нескольких, которые решили записывать. Среди них было три песни самого Джексона.
Это был альбом Don't Stop, который появился 28 июля 1979 года. Меньше чем за 3 месяца
он вышел на первое место. Это был первый сольный альбом Майкла за последние 7 лет.
Он также стал его первым сольным видео. По сравнению с теми видео, которые Майкл
сделает через 3 года, это довольно примитивно.
В августе 1979 г. вышел альбом Off The Wall. Он привлек к себе внимание как своим
содержанием, так и обложкой. На ней был широко улыбающийся Майкл, в изящном
фраке, обращали на себя внимание переливающиеся белые носки. "Этот костюм был
специально придуман для альбома и обложки Off The Wall", - говорит Рон Вейзнер, в то
время менеджер Майкла. - До этого у него был имидж мальчишки, и вдруг он выпускает
совершенно другого типа альбом и сам выглядит как денди. Это была наша, менеджеров,
идея - этот костюм. Но носки - это была идея Майкла". Поклонники и коллеги из
музыкального мира раскрыли рты, увидев, когда был выпущен этот альбом. Инженер
Брюс Сведин постарался на славу, голос Майкла и музыка звучали просто идеально.
Фаны заявили, что не слышали, чтобы он пел с таким наслаждением с тех пор, как
выходили первые записи "Пятерки Джексонов". Этот альбом представил его как
настоящего взрослого исполнителя. Почитатели открыли Майкла, которого раньше не
знали. Никто не предполагал, что его голос может звучать так мягко и изысканно, как в
знаменитой песне Стива Уандера I Can't Help.
Еще большее впечатление производила She's Out Of My Life. В конце песни Майкл по-
настоящему плакал. Песня Rock With You вышла на первое место. Off The Wall и She's
Out Of My Life заняли 10-е. Майкл стал первым сольным певцом, у которого 4 песни из
одного альбома вошли в десятку лучших синглов.
Это было прекрасное начало. Но тем не менее Off The Wall выиграла только один приз
"Грэмми". Майкл был подавлен. "Меня это очень беспокоило, - говорил он. - Я много
плакал. Моя семья думала, что я сошел с ума, так сильно я страдал из-за этого".
"Он был так разочарован, - говорила Джанет. - Мне было его так жаль, но наконец он
сказал: "Подождите. Следующий альбом я сделаю так, что вы только ахнете. Я вам всем
покажу".
29 августа 1979 г. Майклу Джексону исполнился 21 год. Во многих смыслах это стало для
него поворотным пунктом. Он часто говорил: "Когда мне исполнится 21 год, многое
изменится. Я действительно думаю, что быть настоящим мужчиной - значит делать в
жизни только то, что ты хочешь, делать это успешно и в конце концов достичь своей
цели. Я думаю, что главное в жизни - это делать то, что ты хочешь. И если то, что ты
делаешь, - хорошо, поделись этим с другими. Для меня Уолт Дисней - настоящий
мужчина. Чарли Чаплин настоящий мужчина.
Фред Астер - настоящий мужчина. Билл Робинсон -настоящий мужчина. Они не только
достигли своей цели, но принесли людям много радости и многое изменили. Люди
стараются быть похожими на них".
После своего дня рождения Майкл серьезно поругался с отцом. Он сказал ему, что хочет
сам делать свою карьеру. Джозеф высмеял его: "Да, да, конечно, если ты так хочешь. Ему,
вероятно, не верилось, что сын сможет вести самостоятельную жизнь.
Майкл назначил встречу с новым адвокатом, который должен был проверить все его дела
и точно узнать, на что тратятся деньги. Это обидело Джозефа, до сих пор он пользовался
его адвокатом и бухгалтером. Теперь же, когда захотел иметь своих служащих, похоже, не
доверяет ему. Конечно так и было. Майкл к тому времени был миллионером. Его
состояние было немногим более миллиона долларов. Но он не любил эту тему. "Говорить
о своем богатстве и стоять около роскошной дорогой машины так скучно и утомительно
-признавался он. - Давайте просто скажем, что мы долго работали и имеем вполне
приличный финансовый достаток". Когда же на него оказывали давление, он добавлял-
"Ну хорошо, мы все миллионеры. Но зачем об этом говорить?".
Майкл Месник, который в то время был его бухгалтером а также работал с группой Beach
Boys, устроил ему встречу с тремя адвокатами, специализирующимися в шоу-бизнесе.
Один из них - Джон Бранка, уроженец Нью-Йорка В 31 год он уже имел опыт работы в
музыкальной индустрии с группой Beach Boys с Нейлом Даймондом и Бобом Диланом.
Умный, молодой, напористый и Целеустремленный он хотел сделать себе имя в шоу-
бизнесе.
Джон Бранка не был знаком с музыкой Майкла. Он быт поклонником рок-н-ролла.
Коллеги по шоу-бизнесу сказали ему, что Джексон считается потенциальной
суперзвездой. Бранка понял, что это тот самый артист, на котором он может построить
свою карьеру адвоката, и не просто адвоката а достичь высот.
Встреча была странной. Лишь в самом начале Майкл на мгновение снял свои темные
очки, взглянул на Бранка и спросил: "Разве мы раньше встречались?" Когда выяснилось,
что нет, он улыбнулся и снова надел очки. Все вопросы задавал Месник, Майкл слушал.
Чувствовал он себя стесненно и неловко. Позднее Бранка, очевидно, понял, что Джексон
и Месник тщательно обсудили заранее, как вести беседу.
На встрече Майкл - через Месника - сказал, что хочет быть независимым от своей
семьи, особенно от Джозефа. В то время у Джексонов был общий контракт с компанией
Epic. Теперь Майкл как сольный исполнитель хотел получить свой собственный
контракт, но и сохранить контракт участника группы. Он хотел, чтобы все его дела были
пересмотрены и проверены, включая продажи его пластинок.
Познакомившись с Джоном Бранка, Майкл решил: это тот, кто ему нужен. Он отменил
встречи с другими двумя адвокатами и нанял его на работу. Вскоре Джексон сказал ему,
что у него две цели: стать величайшей звездой в шоу-бизнесе и самым богатым. Он
признался, что был вне себя от злости, когда Off The Wall получила только одну награду
"Грэмми". "Я продал 5 миллионов экземпляров в Америке, 6 миллионов за границей.
Это прекрасная пластинка. То, что произошло, было ужасной несправедливостью, и это
никогда не должно повториться".
На Джона Бранка произвело огромное впечатление, насколько Майкл верил в себя. Это
излучало такую энергию, что он не мог дождаться, когда же начнет работать с ним. На
протяжении следующих почти 11 лет Бранка станет, безусловно, самой значительной
фигурой в карьере Джексона. Он будет вести все его деловые переговоры, станет другом
и советчиком и будет по-настоящему стараться, чтобы этот талантливый ребенок из Гэри
смог достичь того, о чем мечтал. Большинство знакомых Майкла считают, что,
безусловно, не будь Бранка рядом с ним, его жизнь могла бы быть совсем иной.
Первое, что сделал Бранка, - изменил условия контракта с Си-би-эс. Майкл стал
получать самые высокие дивиденды, которые были возможны тогда в шоу-бизнесе, - 37
процентов от цены оптовой продажи. Такие условия имели только Нейл Даймонд и Боб
Дилан. Бранка также договорился с Етникофф и с адвокатом Джексонов - Джоном
Мезоном о том, что Майкл может уйти из Пятерки в любое время по его желанию и без
уплаты каких-либо штрафов группе. С этого момента Майкл имел юридическое право
никогда больше не записываться с братьями, если он этого не хотел.
Братьям совсем не нравился этот новый поворот, хотя они давно привыкли к тому, что
Майкл выпускал сольные альбомы. Но они чувствовали бы себя более уверенно, если бы
он оставался с ним.
После заключения этой сделки Рэнди Джексон пытался нанять Бранка. Он намеревался
начать свою сольную карьеру в компании Epic, но Майкл настоял, чтобы Джон отказал
ему. Он не хотел, чтобы его адвокат работал еще на кого-то из семьи Джексонов. Майкл
начинал осваивать собственную территорию.
Джон Бранка последовал указаниям Майкла и не взял Рэнди своим клиентом. В это время
Майкл очень хотел, чтобы его снимки чаще появлялись в прессе. Он мечтал' чтобы его
фотографию напечатали на обложке журнала Rolling Stone, и обратился к журналисту
Норману Винтеру, чтобы тот помог устроить это. "Мы бы очень хотели иметь большую
публикацию о Майкле Джексоне, но мы не думаем, что это история для обложки нашего
журнала". Такой ответ получил Винтер 27 ноября 1979 года от издателя Дженна Веннера.
Майкл был зол. "Мне говорили тысячу раз, что журналы, на обложках которых черные
люди, плохо продаются, - жаловался он. - Ничего. Однажды все эти журналы будут
умолять меня об интервью. И, может быть, я соглашусь поговорить с ними. А может быть,
и нет".

_________________
e-mail: overlooks@ya.ru

Отдельный форум для троллей. Приятного общения! Администрация.
© Смейся и весь мир будет смеяться вместе с тобой, плачь и ты будешь плакать в одиночестве


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Рэнди Тараборелли "Жизнь Короля"
СообщениеДобавлено: 15 сен 2010 22:40 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 апр 2010 13:51
Сообщений: 5530
Откуда: Киев
Очков репутации: 46

Добавить очки репутацииУменьшить очки репутации
Глава 16

Многие коллеги Джозефа сходились во мнении, что он похож на человека, который
пытается что-то утаить. Зная о его тайных встречах и телефонных разговорах вполголоса,
они были уверены, что не знают всего о своем боссе. Такая скрытность всегда была
отличительной чертой семьи Джексонов. "Иногда мне кажется, что он ведет двойную
жизнь, - сказал однажды Майкл о своем отце. - Он очень замкнутый человек".
В начале 1980 года у одной из сотрудниц Джозефа Джины Спраг сложились весьма
доверительные отношения с ним. И хотя многие близкие ему люди не верят ей,
утверждает, что у них не было романа. По ее словам, они были большими друзьями,
которые могли всегда рассчитывать на взаимное доверие. "Ему нужен был друг, -
отметила она. - Он слишком отдалился от своей семьи и был очень одинок, как многие
из нас. Иногда ему нужно было выговориться. Я была рядом. Но никаких сексуальных
связей не было, поверьте мне. Я знала, что у него репутация обольстителя.
Но наши отношения были совсем другого рода. Он очень красивый, похож на льва.
Добрый и щедрый человек. Он подарил мне золотой кулон в виде льва, потому что мы
оба львы по гороскопу. Купил мне машину за то, что я помогала ему в работе над первым
альбомом ЛаТойи.
Если он верил в тебя, придавал тебе силы, чтобы ты мог рискнуть и достигнуть своей
цели, даже если ты сомневаешься, что это возможно. Как только я узнала его, я сразу
поняла, почему его дети, особенно Майкл, стали суперзвездами. Джозеф должен
гордиться собой. Я всегда ему говорила: "Конечно, о Майкле и обо всех остальных
столько говорят, но вспомни-ка, кем они были бы без тебя". Все, что ни делал он, было
для семьи. Но он чувствовал, что они его бросили".
Однажды Джина, которую беспокоило настроение Джозефа и его странное поведение,
спросила его напрямую: "Что у тебя за тайные встречи? Что с тобой происходит? Если я
могу чем-то помочь, ты можешь рассчитывать на меня". - "Пожалуй, я тебе не скажу, -
ответил он, поколебавшись. - Лучше поехали со мной, и увидишь все сама". Он повез ее
в многоквартирный дом в пригороде Лос-Анджелеса. Они постучали, на пороге
появилась красивая мулатка. Джозеф представил ее Джине. В это время из комнаты
выбежала маленькая чернокожая девочка лет шести.
"Папа! Папа!" - воскликнула она. "Это моя девушка", - сказал Джозеф, широко
улыбнувшись. Он взял ребенка на руки и крепко обнял.
"Копия отца, - вспоминает Джина. - Было видно, что он очень любит эту
очаровательную девочку. Первый раз я увидела его совсем другим. И я сказала себе:
"Понятно теперь, что это за встречи". Любовь Джозефа и этой женщины по имени Черил
Террелл продолжалась с 1973 года, у них родилась дочь Джо Вонни".
Он хранил это в тайне. В 1980 году Джозеф, по-видимому, решил, что ему следует более
серьезно заняться воспитанием дочери. Он любил эту девочку, хотел, чтобы ее тоже
считали членом семьи, и намеревался учредить на ее имя корпорацию (23 февраля 1981
года, когда ей было шесть с половиной лет, все формальности были окончательно
улажены).
Неизвестно, когда семья узнала о существовании ребенка, но друзья Кэтрин утверждают,
что скорее всего это случилось в 1980 году. "Кэтрин была подавлена горем, - сказал
один из них, пожелавший остаться неизвестным. - Все годы, проведенные с Джозефом,
она боялась, что это произойдет. И это случилось".
Конечно, Джозеф изменял Кэтрин с тех пор, как они поженились. Она изо всех сил
старалась закрывать глаза на это. она признавалась друзьям, что ей было трудно
изображать перед журналистами семейное благополучие. Понимая, что их брак был
обманом, ради детей и собственной репутации продолжала добросовестно притворяться.
Неудивительно, что дети преклонялись перед ней.
"Я никогда не встречала более замечательной, заботливой, любящей, понимающей и
умной женщины, чем ты, - эти строчки Джанет посвятила матери на обложке альбома
Phythm Nation, вышедшего в 1990 году. - Надеюсь когда-нибудь стать такой, как ты".
Джо Вонни родилась 30 августа 1974 года, на следующий день после 16-летия Майкла, в
больнице Сентинела Вэлли в графстве Лос-Анджелес. В графе "профессия" - "шоу-
менеджер". Отцу было 46 лет, матери - 26.
Черил Террелл приобрела пятиэтажный многоквартирный дом как раз в то время, когда
встречалась с Джозефом, за 59 тысяч долларов. Из них сама она заплатила 44 200
долларов. Друзья семьи Джексонов предполагают, что оставшиеся 15 тысяч взял на себя
Джозеф. Сейчас здание и прилегающий к нему участок -- в приличном состоянии; ими
до сих пор владеет эта женщина. В доме живут представители среднего класса.
Черил с дочерью жили в квартире "А". По словам соседей, Джозеф навещал их довольно
часто. "Он подкатывал на черном "Мерседесе" или на белом "Роллс-Ройсе", а однажды
приехал на черном вытянутом лимузине, - вспоминает один из соседей. -- Нечасто
здесь встретишь такие машины. Его даже полицейские останавливали и спрашивали, что
он здесь делает. Думали, что он сутенер".
Кэтрин очень огорчилась. Но как женщина практичная и исповедующая семейные
ценности, согласилась, что муж должен нести ответственность за Джо Вонни и ее мать.
"Кто знает, почему она осталась с ним, - говорит Джойс Мак-Крей, одна из его
служащих. - Только сама Кэтрин может ответить на этот вопрос. Думаю, она его
любила. Других причин не может быть".
25 марта 1981 года Кэтрин и Джозеф купили дом с тремя спальнями в Ван-Найе,
пригороде Лос-Анджелеса, за 169 тысяч долларов. При этом Кэтрин подписала документ
об отказе от прав на него, таким образом передавая собственность целиком во владение
мужа. Как лицо, представляющее интересы своей дочери, он перешел в собственность на
ее имя. Кэтрин подписала акт дарения 29 марта 1984 года.
Мать и дочь переехали в дом сразу, как были оформлены все документы. Они живут там
по сей день. Перед входной дверью кованые железные ворота. На них табличка:
"Осторожно: злая собака". На почтовом ящике нет имени владельца.
Никто из семьи не мог с уверенностью сказать, что думала Кэтрин о ребенке, она
отказывалась обсуждать этот вопрос. "Это касается только меня и вашего отца".
"Скажем так, эта тема разговора не входила в число ее любимых, - говорил ее
племянник Тим Уайтхед, сын ее сестры Хатти. - Джозеф хотел, чтобы ребенка
принимали в семье на равных, но это было невозможно. Для моей тети это было
невыносимо. Она переживала трудные, я бы даже сказал, тяжелейшие времена".
По словам Джерома Говарда (который распоряжался финансами Джозефа и Кэтрин в 1988
году), она как-то призналась ему, что ходила в бакалею и наткнулась там на любовницу
мужа и ее дочь. "Я остолбенела, Джером, девочка - точная копия Джозефа".
Хотя Кэтрин всегда была разумной, здравомыслящей женщиной, на нее не могло не
повлиять известие о ребенке. Впоследствии Майкл отмечал, что почувствовал серьезные
перемены в матери. Она редко улыбалась, все чаще и чаще сердилась, стала раздражаться
по пустякам.
Несмотря на разлад в семье, братья и сестры старались не ссориться из-за личных
неурядиц. На публике они всегда представали как единая семья. Но теперь у Майкла
объявилась шестилетняя сестра, которая была копией его отца. Он, как никто другой в
семье, не считая матери, почувствовал себя брошенным. Несмотря на то что Джозеф делал
все, чтобы семья простила ему его "ошибку" - так это было принято называть, - Майкл
так и не смог оправиться от потрясения.
"Майкл чувствовал, что Кэтрин, единственный человек, которого он любил больше всех
в своей жизни, была предана, - отмечал Маркус Филлипс, другу семьи. - Я уверен, он
так и не смог простить этого предательства. Он много плакал, говорил, что чувствовал
себя бессильным и очень устал от этого. Он ничего не мог с собой поделать, это сводило
его с ума. Его сердце было разбито. Честно говоря, он никогда не был таким. Никогда.
Его чувства по отношению к матери намного сильней, чем у других людей. Она была для
него богиней. Он верил в нее и доверял ей больше, чем кто-либо на земле. Когда страдала
она, страдал и Майкл".
Напрашивается вывод, что именно из-за страданий матери у Майкла так и не сложилась
личная жизнь, утверждает консультант по вопросам брака и семьи Кэрол Л. Кестер,
которая имела практику в Редондо-Бич, Калифорния; это связано исключительно с
типичной "зацикленностью на конкретной ситуации". В данном случае речь идет о
постоянных изменах Джозефа, о которых стало известно задолго до появления ребенка.
Однако привязанность Майкла к матери имеет свою давнюю предысторию.
Термином "эдипов комплекс" Фрейд назвал запретное влечение сына к матери. (Эдип
случайно убил отца и женился на собственной матери.) Влечение к родителю
противоположного пола - нормальная стадия в развитии ребенка; пятилетние мальчики
часто заявляют, что когда вырастут, женятся на своей матери. Однако, когда сыну
исполняется шесть лет, его отношение с матерью постепенно входит в должное русло,
ребенок начинает в той же степени воспринимать отца. Если мать продолжает стоять на
первом месте в отношении с ребенком, а отцу отводится второе, мальчику трудно
преодолеть свое влечение к ней.
В случае, если отец стоит с матерью на равных позициях или играет главенствующую
роль, мальчик все равно может продолжать тянуться к матери, так как с ней чувствует
себя в большей безопасности. Большинство психологов сходятся во мнении, что, если у
ребенка не завершается процесс "отделения" от матери и он не начнет воспринимать отца
к началу подросткового периода, существует большая вероятность, что у него не сложатся
нормальные отношения с женщинами, он будет всегда воспринимать отца как соперника
в отношениях с матерью.
Взрослый человек, не преодолевший Эдипов комплекс, может возводить свою мать на
такой пьедестал, что ни одна женщина не сможет сравниться с ней. Многие из знакомых
Майкла утверждают, что его отношения с Кэтрин носят именно такой характер.
Некоторые считают, что он пришел к Свидетелям Иеговы только для того, чтобы
порадовать мать. Сын не просто открыто признавался, что любит свою мать; он
отождествлял себя с ней и потому испытывал такие мучения, когда она страдала из-за
Джозефа.
4 марта 1980 года 18-летний брат Майкла Рэнди попал в автомобильную аварию.
"Мерседес-Бенц", за рулем которого он сидел (машина принадлежала его девушке),
врезался в фонарный столб. "Шел дождь, а он ехал слишком быстро, - вспоминает
Джина Спраг, - и буквально влетел в столб. Чтобы извлечь его из машины,
использовали специальные "Челюсти жизни". Это было ужасно. Доктора думали, что
может дойти до ампутации обеих ног". Юноша получил права за три месяца до аварии.
Кэтрин и Джозеф в 4 часа утра позвонил один из друзей, находившихся недалеко от места
происшествия. Родители, Майкл, Джанет и ЛаТойя была напуганы, стали обзванивать все
местные больницы, чтобы узнать, куда положили Рэнди. Наконец отыскали его в
медицинском центре Св. Иосифа в Бурбанке и сразу отправились туда. Рэнди был в
состоянии шока. Он был накрыт окровавленной простыней, у него были практически
раздроблены ноги и трещина в тазу. Он чуть не погиб, когда медсестра по ошибке сделала
ему укол метадана, предназначавшегося наркоману в соседней палате.
"На следующее утро после несчастного случая в офисе произошла жуткая сцена, -
продолжает Джина. - Журналисты хотели узнать, что случилось, и запланировали пресс-
конференцию в больнице Св. Иосифа. Это было слишком, мы и так были серьезно
обеспокоены состоянием Рэнди. Он так молод, его жизнь только начиналась. Джозеф
опустил голову на стол и заплакал. Первый раз я видела его плачущим. Он не мог
общаться с прессой. Все, что он знал, - это то, что пострадал его ребенок".
Врачи отказались от ампутации ног, но поскольку был поврежден нерв, у них были
серьезные опасения, что Рэнди не сможет ходить. На лето Джексоны планировали тур по
стране, теперь все планы рушились.
Майкл был безутешен. Произошедшее казалось ему бессмысленным, он говорил: "Что за
игра судьбы? Сейчас ты здоров, а в следующее мгновение можешь быть парализован", -
и не хотел смириться с тем, что трагедии происходят с людьми каждую минуту. "Это
послужило еще одним примером того, над чем Майкл не имел никакой власти, - сказал
Маркус Филлипс. - Может показаться странным, но несчастный случай с Рэнди еще
больше подорвал веру Майкла в свои силы. Он шел по жизни с чувством, что ни он, ни
его семья ни от чего не были защищены. Его выводило из душевного равновесия, что в
жизни существует столько вешей, которые не могут быть у него под контролем".
"Кэтрин страдала после аварии, - рассказывал еще один близкий семье человек. - Для
нее это был настоящий кошмар. Она не переставала молиться, просила Майкла и Ла-Тойю
присоединиться к ее молитвам, и они это делали. Помню, она сказала мне в больнице:
"Если мой мальчик снова встанет на ноги, я всю жизнь буду возносить благодарственные
молитвы господу". Она сказала так, и я ей поверил".
Семья была рядом с Рэнди, когда врачи сказали, что, возможно, он никогда больше не
сможет ходить. Кэтрин заплакала, Майкл и братья тоже всхлипывали. Джозеф сохранял
хладнокровие, как всегда, находясь на людях, даже перед своей семьей.
"Уходите все! - закричал на них Рэнди. - Проваливайте, если это все, что вы
собираетесь делать. Я буду ходить. Вот увидите".
Кэтрин бросилась к сыну и крепко обняла его: "Я знаю, что у тебя получится. Я верю в
это".
После шести месяцев интенсивной, мучительной терапии Рэнди не только ходил, но и
танцевал на сцене со своими братьями, как будто ничего не было.
"Произошло чудо, - утверждает подруга его матери. - Кое-кто из ее семьи называет его
"чудом Кэтрин". Они верят, что оно произошло благодаря ее беззаветной вере. Все это в
голове не укладывается, ведь я видела Рэнди в больнице, его ноги были искалечены, я не
могла предположить, что он когда-нибудь сможет ходить. Но он смог".
"Все это время я был уверен, что все будет хорошо, - говорит Рэнди. - Я действительно
не принимал всерьез всю эту болтовню о том, что буду парализован. Слишком много
людей, которые за меня болели, - моя семья, друзья, фаны".
В это время 21-летний Майкл вписывал свою страницу в историю шоу-бизнеса -
альбомом Off The Wall. Но близким людям было трудно оценить его успех из-за всего
происходившего в семье. Раздраженная Кэтрин была вне себя. Верующая женщина
тщетно пыталась оставаться всепрощающим Свидетелем Иеговы. Ее сын выздоравливал
после несчастного случая - она могла благодарить бога за это. Но с тем, что у ее мужа
незаконнорожденный ребенок, по словам друзей, смириться не могла. Трудно было
погасить пламя горечи, охватившее ее. "Я очень переживаю за нее, - сказал Майкл
одной из сестер. - Мне кажется, с ней происходит что-то ужасное".
Кэтрин никому не говорила о своих чувствах; скрывала ото всех боль, которую
причинили ей Джозеф и его ребенок. Гордая женщина не желала говорить о проблемах
своей семьи, это было бы просто непорядочно. Нужен был лишь повод, чтобы ее гнев и
обида вырвались наружу. Как раз в это время, летом 1980 года, пошли слухи о том, что
Джозеф встречался с Джиной Спраг. Одна из подруг Кэтрин говорила, что она была
похожа на бомбу с тикающим часовым механизмом, которая вот-вот взорвется.
Джина Спраг познакомилась с Джозефом в 1979 году. В прошлом победительница
танцевального конкурса American Bandstand, она только вернулась из турне с группой
Джей-фа Куташа. Джозефу она понравилась, и он захотел стать ее менеджером. Однако
свою карьеру в Joe Jackson Productions она начала как служащая в приемной. "Если ты
начинаешь с самых низов и постепенно поднимаешься вверх, для тебя нет ничего
невозможного", - говорил ей хозяин. "Он заметил мою напористость и стал быстро
продвигать меня по службе, - отмечала Джина. - Джозеф - начальник с большой
буквы. Он знал, что, если попросит меня о чем-нибудь, ему не придется повторять
дважды. И то, что ему не приходилось объяснять мне подробно каждый шаг, сыграло мне
на руку".
Вскоре она была назначена его личным ассистентом. "Я занималась всем - от
планирования турне до раскрутки исполнителей и рекламы. В то время мы работали над
первым альбомом ЛаТойи. Кроме того, я, конечно, отвечала на телефонные звонки. Меня
сильно удивило, что Майкл, его братья и сестры звонили отцу. Помню, как в первый раз
ко мне в офис пришла тринадцатилетняя Джанет. Она вошла и сказала: "Привет, где
Джозеф?" Я чуть не упала. Или когда приходил Майкл: "Привет, Джина, Джозеф здесь?"
Я отвечала: "У твоего отца сейчас встреча". Если бы не было Джозефа, Майкл не стал бы
звездой. Возможно, не мое это дело напоминать им об этом, но я думаю, что все они
должны относиться к отцу с большим уважением".
"Помню, я пришла однажды в офис в 1980 году, и Джозеф так сильно рассердился на
Майкла, аж побагровел от ярости. Оказалось, сын наклеил бороду, надел старую шляпу,
какие-то лохмотья, как уличный бродяга. В таком виде пробрался в один из самых
злачных и опасных кварталов Лос-Анджелеса, чтобы пообщаться с его обитателями. Он
хотел узнать, каково быть бездомным бродягой, понять таких людей. Вот и все, что он
натворил. Какой это человек? Очень чувствительный, один из тех, кто хочет понимать
других людей. Кто действительно думает о людях, считала я".
"Эта выходка - в духе Майкла. У него всегда было это врожденное любопытство,
сводившее меня с ума. В один прекрасный день этот ребенок непременно влипнет. Если
за ним никто не присмотрит, с ним точно что-нибудь случится", - говорил Джозеф. Он
всегда заботился о своих детях, обо всех, но мне кажется, больше всего переживал за него
из-за его особой чувствительности.
Рассказ Джины вызывает в памяти еще один случай с Майклом, произошедший годом
позже, в 1981 году, в антикварном магазине в Атланте. Хозяин вспоминает, что в магазин
зашел чернокожий в лохмотьях и спрятался в старинном шкафу. Он вел себя так, словно
был пьян. "Я стал кричать, что мы закрываемся, чтобы он проваливал. Через десять
секунд он вылез. Он был такой странный, отказывался уходить. Я позвонил в полицию".
Когда незваный гость сунул руку в карман, владелец магазина подумал, что у него
пистолет, и ударил его гго лицу. Тот упал и закричал: "Эй, вы что, не знаете, кто я
такой?" Когда он поднялся, хозяин заломил ему руки за голову Майкл, должно быть,
испугался. Вызвал полицию. По словам офицера Джеффа Грина, Джексон выглядел как
оборванец Я не знал, кто это, и, когда он назвался Майклом Джексоном я ему не поверил.
По словам представителя полицейского управления Атланты, "Майкл был в антикварном
магазине, переодетый так чтобы его никто не узнал. Мы хотели оштрафовать обоих'
Майкла и Нолана (владельца) за оскорбления, но так и не сделали этого".
Только Майкл знал истинную причину своего поступка - такую роль в своей сценической
жизни он играл в тот день, но, как говорит Джина Спраг, "только он мог так себя вести -
вот почему его отец так беспокоился за него".
"Я помню, что когда вышел альбом ЛаТойи, он с треском провалился. Никто не отрицает,
что она действительно старалась; милая девушка, но поет не очень-то, - рассказывала
Джина. - Джозеф это прекрасно знал. Все мы это знали "Ну что я могу с ней поделать?
Она не умеет петь, тут уж ничего не попишешь". Я подумала, что ей следует
сконцентрироваться на своей внешности, на косметике - она очень красивая В то время
ни одна чернокожая девушка не снималась для Max Factor, и мне пришла идея. Если
ЛаТойя не может петь пусть будет моделью.
Джозеф и я разработали прекрасный план, людям из компании это понравилось. Они
захотели, чтобы ЛаТойя стала их фотомоделью, но когда мы предложили это ей она
отказалась: "Нет. Я буду петь". Джозеф безуспешно пытался ее переубедить. Спустя годы,
она, конечено, стала позировать для Playboy, и сделала на этом имя. Но в то время она
хотела быть Майклом Джексоном в женском обличье, однако у нее ничего не
получилось".
Джина - мексиканка англо-ирландского происхождения. В 1980 году ей было 19 лет. При
росте в пять футов и пять дюймов, весе 100 фунтов, с каштановыми волосами до плеч она
была - и остается - неотразимой. Спраг, живая, умная и амбициозная женщина,
занимается разными проектами в шоу-бизнесе.
Между Джиной и Джозефом возникли весьма специфические отношения. Он считал ее
очень интуитивной, понимающей молодой женщиной, которая внутренне была гораздо
старше своих лет. С ней он мог говорить о своей дочери Джо Вонни, о том, как он любит
ее. Мог обсуждать с ней свои планы, как хотел бы, чтобы его дочь стала манекенщицей
или, возможно, актрисой в телевизионных рекламах. Он попросил Джину найти
фотографов, которые бы смогли сделать хорошее портфолио для Джо Вонни. Короче, мог
делиться с ней своими мыслями и страхами, не опасаясь, что его осудят. "Он очень
мягкий человек, - говорила Джина. - Он просто как щенок".
Джозеф переселил ее в другую квартиру, ближе к офису. Часто они ужинали вместе.
Джина утверждала, что у них не было интимных отношений. Однако многие считали, что
были. Так думала и Черил Террелл, мать внебрачного ребенка Джозефа.
"У него была Черил, его новая дочь, и Кэтрин, - говорила Джина. - У него было
слишком много людей, о которых он должен был заботиться. Больше всего на свете ему
был нужен человек, с которым он мог бы поделиться. И никогда в жизни такого человека
у него не было. Он заглядывал в мою квартиру и не хотел уходить, потому что его не
тянуло домой. Я думала, что Джексоны - счастливая и преданная семья. И была в шоке,
когда узнала, что это не так. Поскольку я очень любила Кэтрин, однажды спросила
Джозефа: "Как же ты мог так поступить с ней? Как ты мог родить этого внебрачного
ребенка?"
"Он сказал, что семья обидела его, что пришел к Черил потому, что, когда они достигли
определенного положения, почувствовал, что больше им не нужен. Какими бы ни были
его отношения с ней, ему, как любому человеку, нужны были любовь и тепло. "Почему
моя семья так ненавидит меня? - спрашивал он меня. - Чем я их обидел?" Может быть,
он сам сделал так, что теперь ему больно из-за своей семьи, не знаю. Но, безусловно,
существовала дистанция между ним и его детьми. Он многим пожертвовал, чтобы
сделать из них то, чем они стали сейчас, а они к нему теперь безразличны. Поэтому его
новая дочь была так важна для него".
"Джо Вонни любила его просто за то, что он есть. И, безусловно, никогда его так не
любили остальные его дети. Эта девочка была его любимицей. В доме Черил висели
фотографии "Пятерки Джексонов", и ЛаТойи, и Джанет, и малышка говорила: "Это мои
братья и сестры". Она очень гордилась ими. Тем не менее дети Джексоны не имели
никаких отношений с этим ребенком, своей сводной сестрой.
Джозеф обожал эту чудесную девочку, заваливал ее подарками, окружал ее той любовью
и отцовским вниманием, с которыми никогда не относился к остальным своим детям.
Джойс Маккрей, которая в то время работала у него, делилась своими впечатлениями:
"Джозеф был очень противоречивым человеком. Он вел себя, как бульдог, казалось, если
ты подойдешь к нему поближе, просто вышибет тебе мозги. Я, конечно, могу ошибаться,
но думаю, что под этим слоем злобы билось мягкое сердце".
"Я была счастлива быть рядом с ним, - говорила Джина Спраг. - Я не стыжусь своей
дружбы с Джозефом Джексоном. Полагаю, я была ему хорошим другом. Всегда
прикрывала его, когда он хотел видеть свою дочь или провести с ней какое-то время.
Семья знала о существовании девочки. Но он не хотел это афишировать. Не хочу сказать,
что я была нечестной по отношению к семье, но все же в первую очередь я думала о
Джозефе. Он был мой начальник. У меня никогда не было проблем с Кэтрин, хотя иногда
она посматривала на меня довольно подозрительно".
Как только Джозеф приглашал Джину в свой офис и дверь за ней закрывалась, все вокруг
начинали перешептываться об "отношениях". Одна из женщин, работавших там,
совершенно очевидно шпионила для Кэтрин. Джина рассказывала, что однажды
пригласила ее к себе домой и разрешила остаться на ночь. На следующий день
обнаружила, что у нее пропали некоторые вещи. Она рассказала об этом Джозефу. Джина
говорит, что с тех пор эта женщина начала дезинформировать Кэтрин, которая и так
очень подозревала мужа в дружеских отношениях к женщинам, особенно после шока от
рождения внебрачного ребенка.
Однажды зазвонил телефон. Джина подняла трубку: "Добрый день, Джо Джексон
Продакшнз. Ты уходишь с работы, ты поняла меня? А если нет, получишь по заслугам".
- Это был женский голос.
"Что? Кто это?" - спросила Джина в панике, но трубку повесили.
Она была очень расстроена, рассказала Джозефу о случившемся, заявив, что не хочет
бросать работу. Ей нравилось работать на него и его семью. Как быть? Неужели
действительно кто-то собирается что-то с ней сделать?
"Какая чушь, - сказал он. - Никто ничего тебе не сделает, обещаю тебе. С тобой все
будет в порядке".
В рапорте отделения предварительного следствия полиции Лос-Анджелеса со слов
Джины Спраг было записано, что 16 октября 1980 года (на следующий день после
полученной ею угрозы) около трех часов дня она сидела за своим рабочим столом в
компании Joe Jackson Production 6255 Сансет-буль-вар, комн. 1001 (в этом же здании
находилась компания Motown Records), когда 18-летний Рэнди Джексон вошел в офис.
Он попросил двух других сотрудников, находившихся там, выйти и оставить его и
Джину наедине. Затем Рэнди вышел и вернулся с сестрой Джанет, которой было 14 лет, и
Кэтрин. Начался скандал.
Джанет схватила Джину за правое запястье и начала выкручивать его, в то время как
Кэтрин стала таскать ее за волосы: "Стерва, я говорила тебе, что ты получишь!" Джина
закричала, Джанет зажала ей рот рукой. Рэнди швырнул ее на пол. Затем Кэтрин
выволокла женщину из офиса. Вдруг Кэтрин начала бить Джину кулаком в лицо:
"Стерва, предупреждаю тебя, отвяжись от моего мужа" и, выхватив что-то из своей
сумочки, несколько раз ударила Джину по спине.
Джим Крейг, сотрудник офиса, услышал крики и поспешил на помощь Джине. Он
увидел, как Рэнди прижимал ее к стене, в то время как Кэтрин била ее своей сумкой. Но
когда Джина увидела охранника, она сказала: "Мистер, я прошу вас уйти. Это семейные
дела".
Рэнди попытался столкнуть Джину с лестницы, но в это время другие сотрудники офиса
начали срываться на крик. Кэтрин сорвала с нее золотой медальон: "Стерва, это
принадлежит мне, а не тебе". После этого Кэтрин, Рэнди и Джанет покинули здание.
Детали этого инцидента взяты из полицейского рапорта, который Джина Спраг подала 16
октября 1980 года. Когда автор этой книги обратился к Джиму Крегу, упомянутому в
полицейском рапорте в качестве свидетеля, он отказался обсуждать увиденное: "Я не
хочу говорить о том, что случилось 10 лет назад, не хочу иметь ничего общего с этим".
Когда его спросили, не боялся ли он каких-либо преследований со стороны семьи
Джексонов, он сказал: "Нет". Позднее всплыли и другие детали. Оказалось, были и
другие свидетели инцидента. Один из братьев Дайаны Росс позвонил в это утро Джине и
зашел к ней. Скандал был в разгаре: "Мама, что ты делаешь? - спросил он Кэтрин. -
Остановись, ты делаешь ей больно, мама" (многие друзья называли ее "мама").
"Занимайся своим делом, а это дела семейные", - бросила она ему злобно. Брат Дайаны
убежал.
Один из свидетелей рассказывал, что Спраг, которая совершенно очевидно беспокоилась
об имидже семьи Джексонов, постоянно говорила Кэтрин: "Уходи отсюда, пока еще
возможно, пока никто тебя не узнал".
Когда все это случилось, Джозеф находился у себя в офисе с закрытой дверью - у него
была деловая встреча. Вернувшись, Джина притворила дверь в своем кабинете, у нее
началась истерика. Вокруг собирались люди, которые хотели знать, что произошло.
Джозеф прибежал, когда она пыталась позвонить сестре.
- Боже мой, что с тобой случилось? - спросил он.
Джина не могла говорить. Вскоре прибыла машина "Скорой помощи". Санитары
подняли ее, чтобы положить на носилки. Она застонала от боли. Когда ее несли к
машине, Джозеф наклонился над ней и прошептал на ухо:
- Скажи, кто это сделал, какие-то сумасшедшие фаны? Кто это был?
Джина ответила сквозь слезы:
- Кэтрин.
Его глаза расширились от ужаса.
- И Джанет.
- О боже мой, не может быть.
- И Рэнди.
- Этого просто не может быть, - воскликнул он. - Я не могу в это поверить.
- Но это так, Джозеф. Ты сказал, они ничего мне не сделают, - плакала Джина. - Ты
обещал мне. Ты обещал.
Джина вспоминает, что Джозеф побежал к телефону и позвонил домой. Никто не
ответил. Он повернулся к ней и еле слышно сказал: "Пожалуйста, я очень тебя прошу, не
причиняй вреда моей семье. Мы зашли слишком далеко, пожалуйста".
Джина посмотрела на него, покачала головой. Она хотела услышать от него одно - что
он сожалел о случившемся. Но этого он никогда не сказал. Слезы потекли по ее лицу.
Губа кровоточила, сознание покидало ее.
- Мы должны немедленно доставить ее в больницу, у нее травма головы, - сказал
санитар.
- Не давайте ей терять сознание, - предупредил другой.
- Джина, проснись, - кто-то слегка похлопал ее по щекам.
Джозеф наклонился над ней:
- Увидимся в больнице.
- Пожалуйста, не уходи, - попросила она. Он отошел от нее.
- Подождите, - сказала Джина, когда санитар открывал дверь офиса. Будучи
практически без сознания, она заметила, что в коридоре собралась большая толпа народа.
- Прикройте мне лицо полотенцем, - попросила санитара. - Пожалуйста, я не хочу,
чтобы они видели меня, никто не должен знать.
- Да, правильно, - согласился Джозеф. - Никто и никогда не должен узнать об этом.
Джину Спраг отвезли в медицинский центр в Голливуде. У нее было несколько порезов,
синяки и травма головы. Он не навестил ее в больнице.
На следующий день ее выписали. Дома соседи стали расспрашивать, что с ней случилось.
- Она попала в автомобильную катастрофу, - ответила ее сестра.
Джина легла. Засыпая, услышала, что за дверью ссорились. Это был голос ее подруги,
которая ухаживала за ней, и Джозефа.
- Вали отсюда, мерзавец, чертов негр, - кричала девушка на него. - Как ты смеешь
приходить сюда? Как ты мог допустить, чтобы такое случилось?
- Я сам не знаю, - говорил Джо, беспомощно тряся головой. - Не понимаю, как это
могло случиться.
Джина подошла к двери.
- Впусти его, - сказала она.
Джозеф вошел в гостиную и сел, Джина устроилась напротив. Подруга, немного
поколебавшись, вышла из комнаты.
- Я говорила тебе, что они собираются что-то со мной сделать. Почему ты не поверил
мне?
- Я не думал, что она пойдет на это.
- Ты врешь. Ты знал. Почему ты предал меня? - настаивала Джина. - Почему ты не
поехал вместе со мной в больницу?
Джозеф заплакал. Джина вспоминает, что он был настолько расстроен, что не мог
разговаривать.
- Отвечай мне, -- требовала она и тоже плакала. - Почему ты предал меня?
- Потому что ты собираешься сделать что-то против моей семьи, ты знаешь, как я люблю
свою семью. Моя семья - это все для меня, все, понимаешь?
Джина рассказывала, что она посмотрела на Джо, не веря ему:
- Я пыталась выгораживать тебя и поэтому со мной произошло это. Тебе что, совсем
наплевать на меня?
- Прежде всего я думаю о своей семье, - настаивал он. - Я знаю, что ты что-то затеяла
против нас.
- Я что-то затеяла против твоей семьи, - Джина не верила своим ушам. - Посмотри,
что они сделали со мной, и ты даже не хочешь извиниться?
- Ты уже разговаривала с полицией, теперь все об этом узнают, - сказал Джозеф и
вытер глаза тыльной стороной руки. У него был такой усталый вид, будто он совсем не
спал с тех пор, как это произошло. В отчаянии он вынул из внутреннего кармана пиджака
конверт, протянул его Джине. Она открыла его - в конверте лежал чек на большую
сумму.
- Возьми, - сказал Джозеф.
Она посмотрела на него в недоумении:
- Мне не нужны твои деньги.
Она начала злиться. Смяла чек и швырнула его в Джозефа:
- Подавись своими деньгами и вон из моего дома. Как ты смеешь? Как ты смеешь?
Захлопнув за ним дверь, она разрыдалась.
Майкл Джексон был потрясен тем, что сделали его мать, сестра и брат. Особенно не мог
смириться с тем, что в этом безобразном акте насилия принимала участие его любимая
мать, женщина, которую он не раз называл одной из самых добрых среди всех людей,
которых знал в своей жизни, и сестра Джанет, с которой у него были наиболее близкие
отношения в семье. Он отказывался поверить в это и настаивал, что этого никогда не
было.
"Он просто закрыл глаза на это, - говорил Маркус Фил-липс, - он ничего не хотел
знать об этом. Настаивал, что этого не могло быть. "То, как рассказывала эта девушка, -
просто неправда. Это не может быть правдой, - был убежден он. - Это не Кэтрин.
Любой человек, который ее знает, подтвердит, что она никогда в жизни не могла сделать
что-нибудь подобное. Тот, кто поверит в эту историю, - просто сумасшедший. Это
неправда". Больше он к этой теме никогда не возвращался".
Майкл был не единственным, кто не поверил в это. Джойс Маккрей, которая находилась
во время инцидента в своем офисе, а не в коридоре, где все это происходило, также
настаивает, что Кэтрин не виновна. "Этот полицейский рапорт - чистая фальшивка.
Мне абсолютно все равно, что там написано, но я вас уверяю, что это полная чушь. Да, в
офисе действительно произошел скандал, но это было совсем не так, как описывает
Джина Спраг". Джойс Маккрей отказалась сообщить свою версию этой истории.
Вскоре она была уволена. "Между Джозефом, Кэтрин и детьми было слишком много
споров из-за того, что случилось с Джиной, и того, что вообще происходило. Я видела,
что многое не ладилось, поэтому однажды решила пойти к Джозефу и сказала ему, что в
ситуациях, когда семья - это твой бизнес, а твой бизнес - это твоя семья, то - не плюй
в колодец..." Ему это не понравилось, и меня уволили", - поделилась она, как это
случилось.
По признанию одной из подчиненых Кэтрин, которая начала работать на нее в 1983 году,
та сама очень подробно описала ей, что случилось с Джиной Спраг. "Я думаю, что это
было чистой правдой. Она рассказала мне, что здесь работала эта женщина по имени
Джина, которая крутила роман с Джозефом в офисе. Кэтрин позвонила ей однажды и
предупредила, чтобы она ушла с работы. Женщина отказалась, и Кэтрин подтвердила
мне, что пошла в офис вместе с Джанет и Рэнди. Вот ее слова: "Я так ее избила, что
запомнит на всю жизнь".
"Вообще, я думаю, что Джозеф был влюблен в Джину, - вспоминает Тим Уайтхед,
племянник Кэтрин. - Моей тетушке это не нравилось. Она хотела все это прекратить.
Потом получила некоторую информацию от Джойс Маккрей и очень расстроилась.
Решила пойти в офис, чтобы поговорить с Джиной. Все это случилось только из-за того,
что Джойс наговорила моей тетушке. Кэтрин не могла больше терпеть, у каждого есть
предел терпения".
"Если Кэтрин действительно сделала то, что говорят, она выступала в роли дикой
львицы, защищающей своих детенышей, свою семью, - считает Маркус Филлипс. -
Она просто была несчастной, растерявшейся женщиной, которая пыталась сохранить свой
брак, свою семью. Но Майкл не верил этому. Если мы начинали обсуждать эту историю в
его присутствии, он просто выходил из комнаты".
Джина Спраг подала судебный иск на 21 млн долларов против Джозефа, Кэтрин, Джанет
и Рэнди. Ее адвокат говорил ей: "Вы должны понять, этих людей не посадят в тюрьму.
Богатых не сажают". Из-за этого судебного иска у Джины начались большие
неприятности. Звонили анонимы с угрозами. "Нет, я не заткнусь, - решила она. - Они
должны убить меня, чтобы я замолчала". Этот инцидент широко обсуждался в кругах
шоу-индустрии. Для Джины возможность работать в этом бизнесе была закрыта.
"Для меня было совершенно очевидно, что моя карьера закончилась, - говорила она. -
Я никогда ни о чем не просила Джозефа, а он ни разу не извинился передо мной.
Единственное, чего я хотела, - это защитить свою честь, чтобы я могла остаться в шоу-
бизнесе. Но никто не брал меня на работу. Я дошла до предела. И наконец получила
работу у одного из директоров в Motown. Все было прекрасно, я успокоилась, я была
неплохим служащим почти целую неделю. Потом он вызвал меня в свой офис. Я поняла,
в чем дело, и сказала: "Почему же ты так долго тянул?" Он ответил, что моя работа - это
"конфликт интересов", несмотря на то что Джексоны больше не работали с Motown. И
уволил меня.
Я не могла найти работу. Никому не было дела до моей версии истории. Никто ни разу не
пришел ко мне и не расспросил, что же на самом деле случилось. Я хотела одного -
просто продолжать свою жизнь и свою работу. Но я была в черном списке. Никто не
хотел иметь дело со мной, боясь огорчить этим семью Джексонов".
Прошло 5 лет, прежде чем Джина Спраг, которая постоянно искала работу, наконец
вернулась в шоу-бизнес.
"Это было плохой рекламой для нее, - говорила Сузи Джексон, которая дружила в то
время с Джиной. - Это могло нанести вред семье, особенно Майклу. Он был зол, и
злость его увеличивалась. Это был ужасный скандал, который мог отразиться на нем
больше, чем на ком-либо другом, - это была его мать, его семья. Многие люди из кругов
шоу-индустрии считали, что это было очень смело со стороны Джины - встать на свою
защиту, пойти против семьи. Но несмотря на то что существовало такое мнение, никто не
помог ей".
В документах, поданных Джиной Спраг в суд, она утверждала, что для нее было
очевидно: этим нападением руководила Кэтрин, чтобы унизить ее и уволить с работы.
Она была обижена на Джозефа, по ее словам, он знал, что Кэтрин может быть опасной. У
нее уже были подобные инциденты с другими служащими, работающими на него, они
также подвергались физической расправе с ее стороны и по тем же причинам, как и
Джина. Спраг подчеркивала, что, если бы Джозеф предупредил ее, она могла бы принять
какие-то меры предосторожности, возможно, даже уйти с работы. Но он не хотел терять
ее, поэтому он не сделал этого".
Спраг пришла в суд со своей подругой Сузи Джексон. Семья была в шоке от того, что
Сузи приняла сторону Джины. "Я так нервничала в тот день в суде, - говорила Сузи. -
Я давно не виделась с семьей. Обычно это бывало раз в два года. Последний - когда я
навестила Рэнди в больнице после автомобильной катастрофы. Мне нравился Джозеф
потому, что был единственным из всей семьи, кто хоть как-то проявлял заботу обо мне,
после того, как мы с Джонни развелись в 1979 г. Для всех остальных ни я, ни трое моих
детей больше не существовали.
Меня это очень обидело, потому что я знала всех этих ребят, когда они были совсем
маленькими, и Майкла и всех остальных. Помню Майкла, сидящего в пижаме перед
телевизором, увлеченного мультфильмами. Помню, мальчик очень расстраивался, когда
Джонни напивался и бил меня. Он был совсем маленький, но очень впечатлительный.
Тем не менее после развода все они отвернулись от меня. Меня больше не существовало.
Поэтому я решила поддержать мою подругу Джину и сделала, как решила".
Сузи смело подошла к Кэтрин и приветствовала ее обычным: "Здравствуй, мама".
"Джанет и Рэнди уставились на меня, - вспоминала она. - Кэтрин была в шоке".
"Я не могу передать выражение лица Кэтрин, - уточнила Джина. - Как будто она
хотела сказать: "Как ты смеешь, предательница? Как смеешь ты быть на стороне врага?"
Я испугалась за Сузи, почувствовала, что втравляю ее во что-то опасное, но ей было все
равно. Она настаивала на том, чтобы поддерживать меня, потому что верила мне".
Кэтрин, Рэнди и Джанет категорически отрицали, что был такой инцидент. Они заявили
в судебных документах, что Спраг никогда не получила бы телесных повреждений, если
бы проявила "обычную заботу о себе".
"Рэнди и Джанет сделали бы что угодно для своей матери, - считает Сузи Джексон. - Они
преклоняются перед этой женщиной, впрочем, как и все остальные члены семьи Я
уверена, что в тот день она не звала их с собой, они сами проявляли инициативу, потому
что эта семья будет стоять за свою мать до конца. Они сердились на Джозефа, что он
спровоцировал мать на это. Они злились на жертву, но никогда -на мать. Никогда. Она
знала, что ее дети всегда будут на ее стороне".
"Я подала в суд не из-за денег, - отмечала Джина. - Это было дело принципа. Такого
не должно быть. Просто я считаю, что ни у кого нет права распускать руки. Ни у кого нет
права так обращаться со мной, особенно так, как это сделали они. Это было настолько
несправедливо. Много лет я чувствовала унижение из-за этого. Это темное пятно на моей
жизни, и я до сих пор испытываю чувство стыда".
В суде Джину представляли несколько адвокатов. Все они или бросали дело, не доведя
его до конца, или были отведены. Некоторые из них хотели сделать себе имя на этом
процессе и поэтому им пришлось оставить дело, другие были запуганы влиянием и
известностью Джексонов. Никто на самом деле не хотел идти наперекор могущественной
семье В конце концов Джина и Джозеф заключили частный договор. Его детали Джина
не имеет права публично обсуждать. 21 июля 1983 года она забрала свое прошение из
суда.
Джина Спраг говорит, что, несмотря на то что, случилось, не держит зла на семью
Джексонов: "Конечно, я не ненавижу их, мне жаль их, я любила эту семью. Я знаю, что
была той самой последней каплей. Я сказала Кэтрин в суде-"В следующий раз дай пинка
ему под зад, а не мне".
Вот на такой ноте осенью 1980 г. Майкл ставил музыкальный видеофильм по песне
Джексонов Can You Feel It Эту песню написали Майкл и Рэнди. Она - гимн человеческой
любви. В картине братья появляются в виде человекообразных бегемотов. Они
перекидывают радугу, и она освещает небеса, посыпают землю звездной пылью, и дети
разных народов и цвета кожи начинают благодарно улыбаться Они смотрят вверх, на
Майкла и его братьев, и Джексоны улыбаются им в ответ.
У Майкла самая добрая улыбка. "В хорошем мире живет Майкл, - сказал однажды Стивен
Спилберг. - Хорошо бы нам всем хоть однажды побывать там".
Тем временем в реальном мире один из директоров CBS Records позвонил Майклу и
спросил, что ему делать если журналисты начнут задавать ему вопросы об инциденте
касающемся его матери и Джины. Директор записал эту беседу на магнитофон:
- Что бы ты хотел, чтобы мы говорили о случае касающемся твоей матери?
- Что ты имеешь в виду?
- Случай с Джиной Спраг.
- Кто такая Джина Спраг?
- (Пауза.) Эта та женщина, которая была не согласна с твоей матерью, Рэнди и Джанет.
- Скажи прессе, что этого никогда не было
- Но...
- Извините, но я спешу.
И Майкл Джексон повесил телефонную трубку.

Глава 17
К 1981 г. Майкл утратил контроль над собой и над своей жизнью. На сцене он мог
перевоплотиться в вожделенный образ из своих снов: сексуальный, раскрепощенный
уверенный в себе герой, полностью владеющий собой и залом За кулисами было совсем
иначе. Глядя на свое отражение в зеркале, он видел человека, явно ему не симпатичного
который позволял собой манипулировать, талант которого хоть и уважали, но не
считались с его мнением. И будучи не в силах справиться с этим, Джексон перенес всю
мучившую тревогу на свою внешность. Но крайней мере, здесь он владел
ситуацией. 3
Майкл подумывал об операции по изменению формы носа. Но, прежде чем он решился на
это, случилось непредвиденное. Во время концерта на гастролях 1979 г. Майкл упал и
сломал нос. Он всегда комплексовал из-за своего носа а братья подлили масла в огонь,
наградив его кличкой Большой Нос. Широкие и плоские носы были визитной карточкой
семьи Джексонов, доставшейся в наследство от Джозефа Майкл уже много лет грозился
сделать пластику носа но на самом деле слишком боялся этого.
Теперь у него не было выбора. Он вернулся в Лос-Анджелес, где весной 1979 г. ему была
сделана первая пластическая операция.
"Джозеф рассказывал мне, что все началось с несчастного случая во время выступления,
- вспоминает Джина Спраг. - Он сомневался, что Майкл вообще когда-нибудь пошел
бы на операцию, если бы обстоятельства не вынудили его к этому. Никто и представить
себе не мог, к чему это приведет впоследствии. Когда бинты сняли, парень был приятно
поражен".
Первый портрет Майкла после операции - на обложке его альбома Off the Wall. Нос
чуть меньше, чем был дан был ему при рождении. Лицо изменилось, и это подтвердило
его мнение, что внешность - одна из вещей, находящихся под его полным контролем.
Однако врач, делавший пластику, в чем-то ошибся. Начались проблемы с дыханием.
Майклу порекомендовали обратиться к доктору Стивену Хоффлину, который предложил
повторную операцию. Через непродолжительное время он провел ее, как и все
последующие.
Наступил 1980 год, у Майкла был уже "новый" нос, но теперь его не устраивали другие
черты его лица.
Он прочел, что некоторые виды жирной пищи, самой его любимой, только усугубляли
проблему с прыщами. Джермен, пытаясь справиться со своими сальными железами, стал
вегетарианцем, и брат решил последовать его примеру. Майкл не был тучным, даже
человек с воспаленной фантазией не назвал бы его толстым, однако на талии у него был
жирок, как у ребенка, и лицо было круглым. Он хотел быть изящнее, иметь, по его
словам, "тело танцора".
Со временем фигура станет изящнее, лицо не будет круглым, прыщи исчезнут. Многие
думают, что в 1980 г. щеки Майкла тоже были прооперированы, однако точеные черты
лица появились в результате постепенного снижения веса после того, как он стал
вегетарианцем, сказалось и естественное возмужание. Но Майкл был по-прежнему
несчастен. "Даже дома я чувствую себя одиноким, - жаловался он. - Иногда сижу в
своей комнате и плачу. Так трудно подружиться с кем-нибудь. Ведь есть вещи, о которых
нельзя говорить с родителями или родственниками. Иногда брожу по окрестностям
ночью в надежде найти кого-нибудь, с кем можно поговорить. Но всегда просто
возвращаюсь домой".
Майкл Джексон, всемирно известная суперзвезда, бродящий по окрестностям квартала
Энсино в поисках собеседника, - картина, действительно потрясающая воображение.
Никто и представить себе не мог глубину его отчаяния и его одиночество.
20 февраля 1981г. Майкл приобрел квартиру с тремя спальнями и тремя ванными
комнатами на Линдли-авеню в Энсино за 210 000 долларов, наличными он заплатил 175
000. Остальное внесла Кэтрин, став совладельцем с правом на неделимую часть
собственности. Это означает, что свою часть она не должна была делить с Джозефом как
совместную собственность. "Семья изменилась, и Майкл, заглядывая в будущее, решил,
что некоторым из них понадобится место, где они смогут остановиться.
Эта покупка стала и еще одной попыткой упорядочить собственную жизнь. Рэнди уже
переехал в отдельную квартиру, Майкл был поражен мужеством брата. Отпрыски семьи
Джексонов никогда не начинали жить отдельно до вступления в брак. Рэнди "проторил
дорожку", и Майкл тоже хотел, но так и не смог решиться на это.
"Я чувствую, для меня пока не пришло время жить отдельно, - признавался он. -
Сделай я это, я бы умер от одиночества. Большинство людей, которые живут одни, ходят
на дискотеки каждый вечер, устраивают вечеринки, приглашают друзей, я не умею
этого".
В апреле 1981 г. появились планы гастрольной группы по 39 городам США для
рекламной поддержки нового альбома Triumpf. Майкл не хотел ехать. Среди прочего, он
не любил связанные с поездками подготовительные хлопоты, да и вообще сложности
этого дела. К тому же выступления в турне прошли и забылись в отличие от фонематики
видео, которая запечатлевает их надолго.
"В этом самое грустное - что ты не запоминаешь ощущение момента, - говорил он о
живых выступлениях. - Только подумайте, как много великих актеров или просто
исполнителей потеряны для мира, потому что они выступили один вечер, и все. Сделав
фильм, вы запечатлеваете мгновение, фильм показывают по всему миру, он остается
навсегда. Спенсер Трэйси навеки останется молодым в "Отважных капитанах" Captains
Courageous, и я учусь, вдохновляюсь его игрой.
В живом театре или в водевиле так много теряется. Вы представляете, как многому я мог
научиться у всех этих актеров? Это было бы невероятно. Во время концертов мне
начинает казаться, что я отдаю все впустую. Я люблю ухватить момент, держать его в
руках и делиться им со всем миром".
Но у него не было выбора. Майкл грозился, что это его последнее турне.
"Иногда я чувствую, будто мне 70 лет, - сказал 23-летний певец репортеру Los Angeles
Times Роберту Хиллбурну. - Мы дважды объехали весь мир, выступали перед королями,
послами. Пора заканчивать".
Но гастроли должны были дать его семье 5 млн долларов, и Майкл чувствовал, что он
должен пройти через это. Возможно, считал, что турне объединит семью в сложное для
нее время. Он был удручен, подавлен, но заставлял себя видеть положительные стороны
гастролей.
"Прекрасно, как люди объединяются во время концерта, - скажет он. - В эти полтора
часа мы хотим показать, что в мире еще есть надежда и что-то хорошее. Когда выходишь
на улицу после концерта, ты осознаешь безумие мира".
Еще до турне Triumpf Майклу была сделана вторая пластическая операция носа, которую
порекомендовал доктор Стивен Хоффлин.
"Он не сообщил семье, что делает ее, - рассказывает их друг Маркус Филлипс. -
Просто сделал, и все. Пришел домой забинтованный, под бинтами один большой синяк.
Кэтрин воскликнула: "Боже мой, Майкл, что с тобой случилось?" Наверное, решила, что
его побили. Когда он сказал, что ему сделали очередную пластику, она была сбита с
толку: "Ты опять сломал нос?" Сын объяснил: врач назначил эту операцию, потому что
первая была сделана плохо. Он неделю практически не выходил из спальни: изредка
спускаясь на кухню, чтобы съесть немного овощей.
"Что я знаю точно, Майкл был очень доволен, что в результате второй операции он
перестал походить на отца, - отмечает Маркус Филлипс. - Если он не мог исключить
его из своей жизни, по крайней мере мог избавиться от него в своем отражении в зеркале.
И он уже поговаривал о третьей операции".
В это время в семье было столько смятения и суматохи, да еще подготовка к
предстоящему турне, что никому, казалось, нет дела до носа Майкла. В основном все
считали это одним из проявлений его эксцентричности. Эти операции казались
несущественными в контексте остальных драматических коллизий. И хотя Майкл
никогда ни с кем не обсуждал их, он взывал о помощи. Образ человека в зеркале
становится для него навязчивой идеей, и это начинало выглядеть угрожающе.
Гастроли Triumpf начинались в Мемфисе, штат Теннесси, 9 июля 1981 г. и закончились
побившими все рекорды четырьмя выступлениями в "Форуме" Лос-Анджелеса, билеты
на которые были распроданы много ранее. График гастролей был изнурительным. Будучи
во время турне вместе, братья стали понимать, как отдалился от них Майкл. Общаясь с
репортерами, он стал говорить о возможности сольной карьеры.
"Я думаю, в будущем это произойдет само собой, - сказал он Полю Грейн из Billboard.
- Мне кажется, этого потребует публика. Это определенно будет".
Совсем не то хотели бы услышать его братья. Им не прибавляло уверенности и
спокойствия, что Майкл все больше интересовался деловой, а не творческой стороной
гастролей. Однажды на генеральной, в костюмах, репетиции кто-то дал ему копию
контракта на перевозку оборудования. Майкл взглянул на него и сказал: "Подождите, я
должен проконсультироваться с адвокатом".
"Это может подождать. Репетиция важнее", - возмутился Джекки.
Майкл не обратил на него внимания и ушел со сцены и, найдя телефон, позвонил Джону
Бранка.
"Он хотел, чтобы я разъяснил ему параграф о том, что произойдет, если грузовик
перевернется, сломается или если дорогу размоет, - вспоминает Бранка. - Потом задал
еще пару вопросов, и сказал: "О'кей, я понял".
Майкл вернулся на сцену, подписал контракт и продолжил репетицию.
Гастролировать и быть вынужденным сталкиваться с поклонниками, в какой бы части
света он ни оказался - что случалось нечасто, - тоже было трудно для Майкла. "Иногда
сталкиваешься с настоящими уродами, - рассказывал он о своих фанатах. - С такими,
которые подваливают к тебе и говорят: "Сядь-ка! Подпиши это для моей беби". Я
отвечаю: "У меня нет ручки". - Как, у тебя нет ручки? Ну так найди!"
- Господи! Как они могут быть такими наглыми и жестокими!"
"К тому же просто бывает больно быть в толпе фанатов. Не духовно, а физически, -
продолжал Майкл. - Чувствуешь себя как макаронина, которую 10 человек тянут в
разные стороны. Они не понимают этого. Они так влюблены в тебя, что просто хотят
разорвать тебя на части. Они говорят: "Я заполучу кусок этого парня, будь это его
рубашка, его волосы, его лицо - что угодно". Есть фанаты, которые узнают тебя с
затылка, по фигуре. Я пытался проскочить через них, опустив голову или отвернувшись,
чтобы меня не узнали - все равно останавливают. Это поразительно. Я не представляю,
как они узнают".
Главными хитами шоу Джексонов всегда были сольные вещи Майкла из альбома Off the
Wall. Там были спецэффекты, поставленные иллюзионистом Дугом Хэннингом: Майкл
исчезал в клубах дыма после песни Don't Stop' Till You Get Enough. В реальной жизни он
тоже, казалось, исчезал. Почти всегда был один, редко общаясь с братьями, коллегами,
просто знакомыми.
"Это мое последнее турне, - сказал Майкл. - Я никогда больше не пойду на это.
Никогда".
К сентябрю 1981 г., несмотря на громадные усилия фирмы Си-би-эс сохранить в секрете,
что произошло между Кэтрин и Джиной Спраг, большинство музыкальных деятелей
прекрасно знали все. Майкл дал ясно понять, что не желает общаться с репортерами,
опасаясь просьб прокомментировать ситуацию. Однако их напор не ослабевал.
Я планировал интервью на 3 октября 1981 года. Я был предупрежден, что не следует
упоминать имя Джины и спрашивать о том, что фирма называла "инцидентом". Я как раз
составлял список вопросов, когда зазвонил телефон. Это был Майкл.
Он сразу перешел к делу.
- Существует условие, при котором я согласен дать интервью.
- Какое?
- Ну, мне понадобится помощь Джанет.
- Помощь в чем?
- Она будет присутствовать при интервью. Вы будете задавать вопросы ей, а сестра
будет передавать их мне. Потом я буду ей отвечать, а она - передавать ответы вам.
Только при этом условии я дам интервью. Надеюсь, вы меня понимаете.
Потребовалось несколько секунд, чтобы я смог вникнуть в смысл его инструкций. Он
изложил все так логично, я решил, что чего-то недопонимаю. Попросил его повторить,
что он и сделал.
- Майкл, я что-то не понимаю, - сказал я. - Вы даете интервью, но не разговариваете
со мной? Это что еще за сумасшествие?
- Вам это может казаться сумасшествием, но есть причины для этого. Просто
попытайтесь понять.
- Но... - начал я.
-- Если вы согласны на мое условие, я завтра с вами увижусь. До свидания.
Он повесил трубку. Дискуссия закончилась.
На следующий день, точно вовремя, я приехал в его дом в Энсино.
- Рад, что вы смогли, - сказал Майкл после рукопожатия.
На нем была черная майка и черные джинсы, он был бос, как и два года назад, во время
нашего последнего интервью. Говорил странным шепотом, его фальцет казался еще
тоньше, чем тогда. Теперь ему было 23.
После обмена любезностями в гостиную вошла 15-летняя Джанет. На ней была красная
кожаная мини-юбка, черные ботинки и шотландский клетчатый свитер. Она не
поздоровалась. Просто села рядом с Майклом. Он представил нас друг другу. Мы пожали
руки, но девушка ни разу не посмотрела мне в глаза. Я сидел напротив них.
- Надеюсь, вы проведете интервью так, как вы мне обещали? - спросил он.
- Я ничего не обещал, Майкл, - напомнил я. Он поднялся с кресла:
- Тогда интервью не будет.
- Постойте, - воскликнул я, - ну, хорошо, давайте начнем с альбома Triumph. Что вы
о нем думаете?
Взглянув на меня, Майкл кивнул в сторону сестры. Я переадресовал свой вопрос.
- Джанет, пожалуйста, спросите его: что он думает об альбоме?
Джанет "перевела".
- Скажи ему, что я счастлив, - сказал Майкл. - Работать опять с моими братьями было
чрезвычайно полезно для меня. Этот опыт трудно переоценить. Это было волшебно.
Джанет кивнула и повернулась ко мне:
- Он просил передать вам, что счастлив и что это неоценимо для него.
Последовала пауза.
- Ты забыла сказать, что это было волшебно.
- Волшебно? - повторил я.
- Да, - сказала она, - волшебно.
Майкл и я некоторое время смотрели друг на друга, пока я обдумывал следующий вопрос,
который Джанет задала бы своему брату. Все запланированные вдруг показались
слишком сложными.
Интервью продолжалось недолго. Вдруг Джанет вставила замечание от себя:
- Помнишь, как расстроилась та девушка, узнав, что ты якобы поменял пол? -
спросила она брата. - Ты помнишь, что с ней случилось? Она так расстроилась, что
выпрыгнула из окна. По-моему, она умерла.
Взгляд Майкла был устремлен вверх, он не произнес ни слова.
После еще пяти вопросов и пяти ответов через его сестру я сказал, что, пожалуй, не буду
продолжать интервью.
- Почему нет? - поинтересовался Майкл. - Джанет рассказала бы вам, что случилось,
когда я навестил Кэтрин Хэпберн в прошлом месяце.
- По мне, лучше бы вы рассказали, Майкл, - настаивал я. Джанет вздохнула с
облегчением.
- Понимаете, я не могу.
- Послушайте, тогда просто забудьте. Давайте просто забудем обо всем этом.
- Хорошо, если вы так хотите, - сказал он, вставая, улыбнулся, пожал мне руку и
исчез. Джанет - вслед за ним.
Что же случилось с Майклом, недоумевал я. Он был раньше таким восхитительным,
счастливым пареньком, совершенно не испорченным шоу-бизнесом, или, по крайней
мере, казался таким, когда он и братья впервые прославились в 70-х как "Пятерка
Джексонов". Однако в день этого интервью он казался несчастным, не верящим никому.
Он заявил свой фирме, что больше не имеет прямых контактов с журналистами из
опасения вопросов, касающихся Джины Спраг.
Он явно отстранялся от этого. Но когда ведающие его имиджем, в том числе отец,
настояли на том, чтобы он продолжал ублажать прессу, он взбунтовался. Уступая им, стал
доступен для прессы, но, чтобы доставлять удовольствие себе, отказался от прямых
контактов с репортерами. Эта тактика может кому-то показаться нелепой, но отчаявшиеся
люди иногда прибегают к отчаянным мерам, просто чтобы настоять на своем, особенно
когда их никто не слушает.
Психиатр из Беверли-Хиллз Кэрол Либерман писала: "В своем воображаемом мире
Майкл, без сомнения, считал, что, возникни проблема с этой историей, он сам ничего не
ответил бы репортеру, ведь отвечала Джанет. К тому же его действия были способом
дистанцироваться от вопроса о том, действительно ли его мать нанесла этой леди
оскорбление действием. Такая модель поведения, доведенная, выражаясь математически,
до экстремы, характерна для шизофреников".
Уезжая, я столкнулся с Джозефом. Я рассказал ему о том, что случилось. Он улыбнулся,
пожал плечами и сказал: "Это Майкл".
Пока я ехал от дома к воротам, во мне боролись два чувства - недовольство и
восхищение тем, как Майкл все-таки добился своей цели. Он великолепно выпутался из
ситуации и устроил из обещанного мне интервью клоунаду. Этот эпизод так и не попал в
прессу. Более того, я отказался и от будущих интервью с ним. Майкл сделал по-своему -
я не нашел ничего.
Я был не единственным журналистом, который испытал на себе странный способ давать
интервью. С журналисткой Джуди Шпигельман произошло то же самое, и у писателя
Стива Демореста был примерно подобный опыт. Но хотя его также попросили задавать
вопросы через Джанет, ему отвечал непосредственно Майкл.
В интервью для журнала Melody Maker Деморест спросил, не собирается ли он в
ближайшем будущем завести детей. Майкл ответил отрицательно. Он хотел бы
воспитывать ребенка, но если это произойдет, это будет приемный малыш и в
"отдаленном будущем".
- Я не должен иметь потомства, - сказал он со смущением. Потом продолжил: Одно из
моих любимых занятий - быть с детьми, разговаривать с ними, играть на траве. Они -
одна из главных причин того, что я делаю то, что я делаю. Им известно все, до чего люди
пытаются докопаться, они знают так много секретов, но им трудно выразить то, что они
знают. Я умею угадывать это и учиться у них этому. Иногда они говорят вещи, которые
просто поражают. Они проходят через стадию просветленности, гениальности. Но потом,
достигнув определенного возраста... - Майкл остановился, его лицо было грустным, -
достигнув определенного возраста, они теряют это".
Он, очевидно, уходил все глубже в мир фантазии, наверное, потому, что реальный мир, в
котором жил, был таким беспокойным и полным боли. Джексоны должны были быть
положительным примером для миллионов молодых людей, примером того, чего можно
достичь упорным трудом и сплоченностью семьи. Майкл искренне желал, чтобы его
семья была таким высоким эталоном: "Каждый человек должен на кого-то равняться.
Джексоны дают людям хороший пример для подражания. Люди на нас равняются. Мы
ответственны перед ними прожить наши жизни правильно. И мы делаем это"

_________________
e-mail: overlooks@ya.ru

Отдельный форум для троллей. Приятного общения! Администрация.
© Смейся и весь мир будет смеяться вместе с тобой, плачь и ты будешь плакать в одиночестве


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Рэнди Тараборелли "Жизнь Короля"
СообщениеДобавлено: 15 сен 2010 22:41 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 апр 2010 13:51
Сообщений: 5530
Откуда: Киев
Очков репутации: 46

Добавить очки репутацииУменьшить очки репутации
Глава 18

Майкл, которому в августе 1982-го исполнилось 24 года, безусловно, был соткан из
клубка противоречий. Имея решительный характер, что он не раз доказывал, был очень
раним и часто вел себя, как смущенный, наивный человек. К этому времени приходит
уверенность в успехе личной карьеры, но не хочется окончательно рвать
профессиональные связи с семьей.
"Я умер бы, останься один", - говорил он - и не мог вырваться из лона семьи, жить от
нее отдельно. Майкл не только не взрослел, но, казалось, впадал в детство, играя в
детские игры, покупая игрушки, уходя в мир своих фантазий.
К отцу он испытывал противоречивые чувства - на самом деле начал по-настояшему
ненавидеть его, но мать любил очень. Кэтрин, по его мнению, не может быть не права.
Она была несчастна многие годы, сын знал об этом. У него разрывалось сердце при виде
того, как мать терпит невыносимые условия, в которые была поставлена замужеством.
"Сделай что-нибудь, - говорил он ей. - Не надо терпеть этого".
"Я никогда не думал жениться, - сказал Майкл. - Но особенно я уверен в этом сейчас,
видя, что случилось с Кэт (так он часто называл свою мать)".
Большинство других детей были согласны, что Кэтрин должна урегулировать свои
проблемы с Джозефом. Особенно Морин не доверяла отцу и считала, что мать должна
развестись с ним. Некоторые братья не были уверены, что существует эта проблема. Они
могли понять страсть отца к женщинам. Но только не Майкл.
Кэтрин подала на развод 19 августа 1982 г., огласка в музыкальной индустрии в связи с
этим была минимальной за последние годы. Пресса также не придала этому большого
значения. Кэтрин вела себя очень сдержанно, не желая портить семейный имидж
публичным разводом. В заявлении она писала:
"Примерно год назад Джозеф сказал мне, что у нас кончились деньги. Я спрашивала его о
бизнесе, он приказал мне не лезь в эти дела. Впоследствии он не раз говорил, что мы
теряем деньги. Я интересовалась, не хочет ли он, чтобы я помогала ему с работой в офисе,
и опять в ответ - не лезь в дела. Все деньги всегда контролировал Джозеф, мне он давал
их лишь время от времени, когда мне было нужно. Мне сообщили, и я верю этому, что за
последний год он потратил более 50 000 долларов на молодую женщину и купил для нее
земельный участок на деньги из наших общих средств. Я опасаюсь, что, если суд не
остановит его своим определением, Джозеф продолжит растрачивать общие деньги и
переводить их из наших совместных сбережений, в нарушение моих прав на совместную
собственность".
Хотя Кэтрин не представляла себе точно размеры их совместной собственности, хотела
удержать мужа от трат. Собственность, о которой ей было известно, состояла из ее прав
на часть дома в Энсино, мебель, обстановку и ее личные вещи, ее права на часть Joe
Jackson Productions и различных счетов в банке. В нее входили также "Мерседес-Бенц"
1979 г., темно-синий "Мерседес-Бенц" 1971г., белый "Роллс-Ройс" 1971г., коричневый
"Мерседес-Бенц" 1978г., синий "Роллс-Ройс" 1971г., автофургон "Джи-Эм-Си" 1974г.,
джип "Тойота" 1978г., белый лимузин "Кадиллак" 1980г., микроавтобус "Форд" 1978г. и
две моторные лодки с прицепом.
Но была одна загвоздка в декларации независимости Кэтрин. Джером Говард, ставший в
1988 г. бизнес-менеджером Кэтрин, вспоминал: "Она говорила мне, что, подав на развод,
ожидала, что Джозеф уедет из их дома. Но он отказался. Что ей оставалось делать? Она не
хотела скандала с широкой оглаской, поэтому позволила ему остаться в доме, пока шел
процесс развода".
"Мои родители разводятся, а Джозеф все живет в доме, - жаловался Майкл приятелю. -
Ты когда-нибудь слышал о таком? У меня такое чувство, будто мать в ловушке. Она
никогда не сможет выпутаться из этого брака".
"Я думаю, что Джозефа во многом не понимали, - говорила Энид, жена Джекки. - Не
знаю, какие у него проблемы с Кэтрин - это не мое дело. Но он - как котенок, честное
слово. Люди считают его крутым, но у него мягкое сердце. Родиться в Гэри, штат
Индиана, без всякого опыта в шоу-бизнесе, и быть отцом, к тому же чернокожим? Это
было непросто. Он натерпелся, и это наложило отпечаток на него. Всегда было полно
людей, которые принижали его достоинство, не ценили того, что он сделал для
Джексонов. Были люди, мешавшие его с грязью, выставлявшие его в дурном свете перед
детьми. Может, он не всегда принимал мудрые решения в бизнесе, но не нарочно. Это
задевало его и, наверное, повлияло на его отношения с женой. Ему было больно, и
Кэтрин было больно. Были радости, но были и огорчения".
В то же самое время старший брат Майкла - Марлон - подал на развод с женой Кэрол, с
которой прожил 7 лет. У них было трое детей, включая годовалого Марлона-млад-шего.
Марлон не так преуспел в финансовом плане, как его братья. Супруги владели только
двумя автомобилями: "Роллс-Ройсом" 1980 г. и джипом 1982 г. Кроме дома в Энси-но, у
них была собственность в Новом Орлеане. В судебных документах значится, что Марлон
указал свой месячный доход всего в 3 128 долларов, а расходы за месяц составляли 16
664. У них было 5000 долларов на одном счете, 61 000 - на другом, и 10 000 - в акциях.
Семью ошеломило известие о том, что Марлон разводится. Заявление было подано в
октябре 1982 г. Он уверял, что, хотя Кэрол и была хорошей матерью, она странно стала
вести себя после известия о разводе. По его словам, жена угрожала забрать детей, она
якобы сказала им, что отец их не любит и они его никогда не увидят. "Дети очень
подавлены, как и я", - говорил Марлон.
После разрыва Кэрол стала сама не своя, но он надеялся, что это временно, жена
успокоится. Однако он любил детей и хотел быть уверенным в том, что сможет их видеть.
По его словам, у него было мало денег потому, что он жертвовал карьерой и работой ради
того, чтобы как можно больше времени проводить с детьми. Он был очень домашним и
мог бы временно взять всю "троицу" на свое попечение.
Кэрол заявила, что отчаяно любит Марлона и не хочет развода.
"Грусть и страх потерять мужа сделали меня более беспокойной, чем когда-либо, -
признавалась она. - Я сердечно люблю мужа и хочу воскресить счастье и любовь,
которые мы имели и помним". Она утверждала, что никогда не угрожала забрать детей от
Марлона, а просила, чтобы разрешили ей взять их с собой в Луизиану - навестить
бабушку с дедушкой на Рождество. Она была на содержании Марлона и считала это
полностью приемлемым для себя.
Хотя они были по-прежнему в разлуке, разумное поведение Кэрол восхитило Майкла:
"Она хочет пойти к официальному брачному консультанту. И Марлон согласился. Так и
должно быть у супругов. Я думаю, так и должны поступать супруги".
Несмотря на всю эту семейную суматоху, Майкл старался быть, насколько можно,
независимым от родственников, хотя иногда это было для него трудно. Певец Микки
Фри (в прошлом член группы Shalamar) вспоминает свою первую встречу с ним, зимой
1982 г.: "Я заключал договор с компанией менеджмента Дайаны Росс. Она остановилась
в "Бевер-ли-Хиллз Отель" и спросила меня, не хочу ли я спуститься в бунгало и
познакомиться с Майклом Джексоном. Кто же не хочет! Итак, мы обедаем с Майклом,
Дайаной и Джином (Симоне, тогда - бойфренд Росс). Я дурачился, ведь я давно хотел
познакомиться с Джексоном, а он был так мил. Приходит время мне собираться домой.
Меня привезла машина Дайаны, и она сказала:
- О'кей, я вызову для вас шофера. Майкл произнес очень мягко:
- Да ничего, я отвезу Микки домой. Дайана и Джин были поражены.
- Ты уверен, что ты хочешь, Майкл? - спросила участли во Дайана. - Я имею в виду:
ты справишься? Отвезешь его домой?
- Да, я могу, Дайана, - сказал Майкл уверенно. Микки сел в "Роллс-Ройс" "Силвер
Шедоу" Майкла, и
они рванули вниз по дорожке напротив отеля "Беверли-Хиллз".
- Будьте осторожны! - крикнула им вслед Дайана. - Не езди слишком быстро, Майкл.
- Для него это было большим делом, - рассказал Микки, - отвезти меня домой.
Когда они через 15 минут добрались до многоквартирного дома Микки, Майкл несколько
раз покрутился вокруг квартала, пока не признался застенчиво:
- Знаешь, что? Я умею водить эту штуку, но я не умею парковать ее. Ты не смог бы
сделать это?
- Черт, конечно, могу, - ответил Микки Фри.
- Майкл был так мил. Мы поднялись ко мне, посмотрели картины. Он пробыл около 15
минут, я его проводил обратно к машине. Он ни на кого не наехал и никуда не врезался.
Чем дальше Майкл отдалялся от своей семьи, тем больше он начал общаться с Джейн
Фонда и ее семьей.
Он был знаком с Джейн два года, навещал ее во время съемок фильма On Golden Pond в
1980 году, заглядывал в ее личную гримерную.
"Многие считали это очень странным, - рассказывала Сара Холидэй, журналист,
которая освещала съемки. - Но Джейн просто считала Майкла очаровательным
человеком. Она дала всем понять, что если кто-нибудь будет сплетничать о ней и Майкле,
то будет иметь серьезные неприятности. "Он слишком уязвим, чтобы справиться со
слухами", - говорила она. Она так давно работала в шоу-бизнесе, что ей было очень
приятно пообщаться с человеком, казалось, совсем не искушенным в этом".
"Мы были совсем одни там, на берегу, - вспоминал Майкл о вечере, проведенном с
Джейн Фонда. - Мы просто говорили, говорили, говорили обо всем на свете. Это было
величайшим уроком для меня: и она училась, и я учился, и мы заводили друг друга. Мы
говорили о чем угодно - о политике, философии, расизме, Вьетнаме, театре, кино, обо
всем. Это было волшебно".
Майкл поначалу побаивался Генри Фонда, но вскоре между ними завязалась дружба.
Генри наживлял червей на крючки для Майкла, потом отвозил его на мол, где они часами
ловили рыбу и говорили о театре.
"Да, он странный, - сказал Генри о Майкле. - Ну и что из этого?"
"Мы просто сидели и говорили очень подолгу, - делился Майкл. - Он был таким
мудрым человеком. Он дал мне много советов по актерской игре и о славе. Как он с ней
справлялся, и все такое".
Джейн Фонда не удивилась, что ее отец и Майкл сблизились. Она говорила журналисту
Rolling Stone Джери Хирши: "Папа тоже был болезненно застенчив и робок в реальной
жизни. На самом деле он чувствовал душевный комфорт, лишь надев маску какой-нибудь
роли. Он раскрепощался, только когда был кем-то другим. Это очень похоже на Майкла.
Он - чрезвычайно хрупкое создание. Я думаю, что просто жить, обегаться с людьми
достаточно трудно для него, не говоря уже о мыслях, куда катится мир".
11 августа 1982 г. Генри Фонда умер от сердечного приступа. Джейн отправилась в
родной дом, чтобы быть рядом с мачехой Ширли и братом Питером. Майкл позвонил
узнать, может ли он приехать.
"В ту ночь, когда Генри умер, я поехал туда и был с его семьей, - вспоминал в беседе с
журналистом журнала Interview. - Они разговаривали и смотрели выпуски новостей.
Хотя ее отец только что скончался, Джейн могла интересоваться моей карьерой, и я
подумал, что это очень мило с ее стороны. За месяцы до смерти Генри она говорила, что
это может случиться в любой день. И вот это случилось, и были слезы, и смех иногда, и
они немного поели".
На съемках фильма "On Gold Pond" Майкл встретил также Кэтрин Хэпберн. Их первая
встреча прошла не очень гладко. Она сочла его эксцентричным, не поняла и отнеслась к
нему с подозрением. Она пожала ему руку, кратко сказала, что рада была познакомиться,
и быстро ушла. Майкл был подавлен.
"Я ей не понравился, - пожаловался он Джейн. - А она - мой кумир. Это ужасно,
когда твой кумир тебя не любит".
"Что с ним такое? - спрашивала Кэтрин кого-то на съемочной площадке. - Во-первых,
зачем он здесь? Я не понимаю этого. И почему он разговаривает этим шепотом? Чего он
добивается?"
"Она многих не любит, - говорил Майкл о Хэпберн. - Если вы ей не понравились, она
вам сразу скажет. Когда мы познакомился, я чувствовал себя неуверенно, потому что был
наслышан о ней. Меня привезла Джейн. Я немного побаивался".
Джейн поговорила с Кэтрин о Майкле, постаралась объяснить актрисе, которая была
старше ее, что она знала о нем. В тот день Майкл сидел одиноко в углу и наблюдай за
репетицией. Кэтрин подошла к нему сзади и похлопала по плечу.
"Мы с вами ужинаем сегодня вдвоем, молодой человек", - сказала она. "Неужели?" -
задохнулся Майкл.
Вечером они поужинали вместе и стали великими друзьями.
"Мы звоним друг другу и пишем друг другу письма, - рассказывал Майкл. - Она
просто изумительна. Я был в ее доме в Нью-Йорке, она показала мне любимое кресло
Спенсера Трэйси, личные вещи из его уборной, его маленькие безделушки".
В июне 1982 г. Майкл и Куинси Джонс начали озвучивание фильма Стивена Спилберга
"Е.Т."[5]. Майкл исполнял там песню Someone in the Dark, написанную Аланом и
Мэрилин Бергман. Он так был захвачен сюжетом картины, что не мог дождаться встречи
с внеземным роботом, когда готовилась рекламная фотосъемка. "Он схватил меня и
обнял, - рассказывал Майкл. - Перед уходом я поцеловал его, а на следующий день
скучал по нему".
В тот же месяц Майкл ездил на студию с Дайаной Росс, где помогал ей в работе над
песней Museles, названной так в честь его ручного удава. Майкл был в восторге от того,
что стал продюсером той, кем восхищался. Было много людей - и среди поклонников и
среди критиков, которые говорили, что он сделал пластическую операцию, чтобы стать
похожим на Росс. Но, как отмечал один из близких ему людей: "Если бы Майкл хотел
стать похожим на Дайану Росс, поверьте, у него было достаточно денег, чтобы стать ее
точной копией. Что никогда не входило в его намерения. Это не значит, что ему не
льстило, когда люди находили в нем сходство с Дайаной. Она была божеством для него".
В это время Дайана разорвала контракт с Motown и записала свой второй альбом Silk
Electrik на фирме RCA. Альбому грозил провал, и ей требовалось для него что-нибудь
особенное. Поэтому она обратилась к Майклу.
"Я возвращался из Англии после работы с Полом Маккартни над его альбомом. Под гул
моторов "Конкорда" эта песня буквально ворвалась мне в голову, - вспоминал Майкл.
- Я подумал: это то, что нужно Дайане. У меня не было с собой магнитофона или чего-
то другого, так что пришлось страдать три часа. Как только я попал домой, сразу записал
ее на пленке". По словам Дайаны, Майкл побаивался ее, когда они вместе работали в
студии. Он не мог заставить себя приказывать ей, говорить, что и как делать.
"Ты же мужчина, - уговаривала его Росс. - Ты тут хозяин".
Хотя Дайана хотела, чтобы "Майкл продемонстрировал свои мускулы" и руководил
записью, это было трудно для него. В конце концов песня как бы возникла сама.
"Я не знаю, считать ли это моей фантазией или фантазией Майкла, - сказала Дайана
после выхода песни. - Как бы то ни было, она стала хитом и вошла в десятку".
В августе 1982 г. Майкл и Куинси Джонс начали работать над новым альбомом на студии
Westlake в Лос-Анджелесе. Альбом должен был называться Thriller и состоять из 9 песен,
которые они вдвоем выбрали из 300 предложенных. Бюджет альбома составлял 750 000
долларов.
1 декабря 1982 г. Thriller вышел на праздничный рынок "сезонных" покупок. Альбом был
посвящен матери Майкла - Кэтрин. Куинси Джонс предсказывал, что он станет хитом.
"Я понял это после первого прослушивания в студии, потому что у меня на руках
зашевелились волосы, - сказал он в интервью "Плейбою". - Это верный признак, он
меня никогда не подводил. В альбоме проявилось все великолепие Майкла, копившееся
24 года внутри него. Я был наэлектризован, как и все работавшие над проектом.
Энергия била через край, мы врубили музыку так громко в студии, что из колонок
посыпались искры от перегрузки. За 40 лет в бизнесе я видел что-то подобное впервые".
Должно быть, в студии это и звучало потрясающе, но, когда прослушали запись, она
звучала ужасно. Майкл был ошеломлен. Он выскочил в слезах. Как сказал Берри Горди,
решить проблему оказалось просто, но не легко. Надо было заново микшировать каждую
вещь - выводить уровень записи каждого инструмента и голоса. Требующая времени,
кропотливая работа со скоростью 2 вещи в неделю, но в конце концов оправдала себя.
Когда Майкл прослушал окончательный вариант, он остался доволен.
Куинси Джонс, Рон Вайснер и Джон Бранка сидели с Майклом в студии, слушая запись
альбома. Майкл считал, что звучит великолепно. Он верил в успех и широко улыбался,
заново встречаясь с каждой песней.
- Майкл, ты знаешь, музыкальный рынок сейчас на нуле, - сказал Рон под грохот
заглавной темы из колонок. Он почти кричал, чтобы его услышали.
- Да, Майкл, - согласился Куинси, - не ожидай, что она пойдет так же хорошо, как
Off the Wall.
- Сейчас продать 2 миллиона пластинок - это предел, - добавил Вайснер.
- Да, рынок в упадке. Ни у кого нет хитов, - заметил Куинси.
- Выключите, - сказал Майкл инженеру. Улыбка исчезла с его лица. - Что с вами,
ребята? Как вы можете так говорить? Вы не правы, чертовски не правы.
- Но... - начал Куинси.
- Я не хочу тебя слушать, - сказал Майкл, отвернувшись от него. - Мы делали это
вместе с тобой. Я схожу с ума. Никогда не говори мне ничего подобного. Что это за
отношение?
Джон Бранка сидел в углу и наблюдал за сценой. Наверное, он знал, что лучше молчать.
- Я ухожу отсюда, - и Майкл выскочил из студии.
На следующий день он позвонил Бранка и сказал, что взбешен прогнозами Вайснера и
Джонса, будто Thriller разойдется тиражом "всего" в 2 млн экземпляров.
"Ни в коем случае, - говорил Майкл. - НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ. Этот альбом станет
ВЕЛИКИМ".
Он так разошелся, что решил не отдавать альбом в Си-би-эс, попросил Бранка позвонить
Уолтеру Етникофф и отменить проект Thriller.
"Если Куинси и Рон не верят в меня, - кипел он, - давайте забудем, я просто не буду
выпускать альбом. Thriller навсегда ляжет на полку".
Поговорив с Бранка, Майкл решил сам позвонить Уолтеру Етникофф. Когда он рассказал
ему, что случилось в студии, президент постарался успокоить его.
"Да что они, к черту, знают? - сказал он о Джонсе и Вайснере. - Ты суперзвезда, а не
они".
Большинство музыкантов в Си-би-эс побаивались президента студии, Майкл - нет.
"Послушайте, Уолтер, этот альбом будет крупнейшим за всю историю. Я чувствую это,
- сказал он. - Музыка очень сильная. Он должен иметь успех, и вы должны обеспечить
это".
Етникофф слышал подобные переоценки альбомов, наверное, сотни раз, но от
представителей музыкантов, от них самих - редко. Удивившись, он сказал Майклу, что
проконтролирует, чтобы альбом получил достойную поддержку.
"Надеюсь на это, - ответил Майкл, - если нет, тогда вообще нет смысла выпускать
его".
Майкл был удовлетворен заверениями главы. Учитывая роль, которую впоследствии
сыграл Thriller в музыкальной индустрии, забавно вспомнить, что, когда выпустили 1-й
сингл этого альбома, большинство обозревателей считало, что он станет большим
разочарованием. Удачный дуэт Джексона и Маккартни в спокойной вещи The Girl is Mine
(написанный в соавторстве во время совместного просмотра мультфильмов) вызвал
больший интерес, чем сама песня, которая была более красивой, чем хорошей, и слабой
по содержанию. Многие как в белом, так и в темнокожем сообществе считали, что Майкл
с продюсером Куинси Джонсом зашли слишком далеко, сознательно подстраиваясь под
вкусы белой поп-аудитории. Считалось, что если этот 1-й сингл как-то характеризует весь
альбом, то, наверное, Майкл Джексон в большой беде.
А потом появилась Billie Gean. Неторопливая и мрачноватая музыка, в лучших традициях
Куинси Джонса, медленно вкрадывалась, как хищный зверь. Это - тревожная песня про
девушку, уверявшую Майкла, что он - отец ее ребенка. Несомненно, внебрачные связи и
незаконнорожденный ребенок Джозефа приходили Майклу в голову, когда он писал
текст. Но были и другие переживания, вдохновившие его сочинить эту песню.
В 1981 г. некая поклонница написала Майклу письмо, уверяя, что он - отец ее ребенка.
Она прилагала свои фотографии - молодая, привлекательная чернокожая девушка лет
18-19, которую он никогда не встречал, и фотографии ребенка. Майкл, который часто
получает такие письма, проигнорировал его, как и другие. Эта девушка, однако, оказалась
настойчивее прочих. Она клялась, что любит Майкла безумно и хочет быть с ним, писала,
что не может не думать о нем, и рисовала радужные картины, как они будут счастливы,
вместе воспитывая плод их любви. Казалось, она одержима им. В следующие несколько
месяцев Майкл получил десятки писем от нее. В одном из них она уверяла, что у него и у
ребенка одни и те же глаза, поражалась, как он может отвергать свою плоть и кровь.
Майклу начали сниться кошмары про эту женщину.
"Почему она не остановится? - спрашивал он себя. - Почему она не оставит меня в
покое? Она сумасшедшая?"
Он не мог выкинуть ее из головы и постоянно думал, где она, когда появится и что он
тогда будет делать. Казалось, что он стал одержим ею, как она - им. Наконец пришла
посылка. Майкл нашел в ней еше одну фотографию - она была похожа на школьное
выпускное фото. Незнакомка улыбалась с девичьей невинностью. Вместе с фотографией
в посылку было вложено некое оружие. В сопроводительной записке поклонница
просила его покончить с собой в определенный день и время. Писала, что сделает то же
самое, предварительно убив ребенка. Она решила, что, если они трое не могут быть
вместе в этой жизни, возможно, будут вместе в следующей.
Майкл был в ужасе от предложенного ему плана самоубийства. Он вставил фотографию в
рамочку и поставил в гостиной на кофейный столик.
"Господи, что, если она появится? - мучился он. - Что я буду делать? Я должен
запомнить ее лицо. На всякий случай. Я никогда не смогу его забыть".
Она никогда не появилась. Скорее всего сумасшедшую девушку поместили в больницу.
После выхода песни Billie Gean Майкл сказал, что написал ее, думая о ней. Однако он так
и не сказал, что за оружие она прислала. Майкл в 1981 г. многим рассказывал эту
ужасную историю, но решил не включать ее в книгу воспоминаний Moon Walk из страха,
что это может спровоцировать подобные инциденты.
Интересно, что Куинси Джонс не хотел включать Billie Gean в альбом Thriller, считая ее
слабой вещью. Майкл был зол и до сих пор не простил ему это.
Отношения между Майклом и Куинси стремительно ухудшались во время записи альбома
Thriller, особенно когда тот не давал "добро" Майклу на Billie Gean и песни Beat It. Так
как демонстрационные записи двух этих песен - до обработки их Джонсом - звучали
абсолютно так же, как и в окончательной редакции, он чувствовал, что заслуживал не
только "добро", но и комплименты.
Пристальное изучение альбома в целом выявляет искусную работу, которая шла в разных
направлениях. Спокойная и "недалекая" The Girl is Mine - противоположность буйной
Beat It. В ней Майкл усилил ритм-энд-блюзовое звучание острыми риффами рок-н-
рольной гитары. Некоторые критики считают Beat It беззастенчивым заигрыванием с
любителями хард-рока. Для записи был приглашен легендарный рок-гитарист Эдди Ван
Хален (группа Van Halen была в расцвете славы). Хотя песня, возможно, и сделана на
потребу рынка, она получила признание среди рок-фанов.
Хотя Wanna Be Startin' Somethin' звучит, как отдаленное подражание песням Don't Stop'
Till You Get Enough и Working Day and Night, сходство объясняется тем, что Майкл
написал эти три вещи в одно время.
Заглавная песня - Thriller - многое говорила об увлечении Майкла сверхъестественным
и ужасами. Эта типичная вещь Рода Темпертона была очень мелодична и завораживала
виртуозными риффами бас-гитары. Слова песни интригуют и возбуждают воображение, а
заканчивалась она рэп-речитативом "мастера ужасов" Винсента Прайса. Трэк Thriller мог
претендовать на роль основной вещи концептуального альбома, но не было единой идеи.
Да и обложка - нехарактерная для Майкла фотография - он в белой куртке и брюках в
легкомысленной позе - казалась нелепой.
Главное содержание альбома - собрание разных стилей поп-музыки. Майкл и Куинси
Джонс мастерски разработали блестящие и достоверные версии поп, соул и фанк,
которые привлекают каждого слушателя. Однако никто из знатоков в музыкальной
индустрии не ожидал, что этот призыв будет понят слушателями буквально. В какой-то
момент Thriller стал продаваться не для досуга, он стал предметом первой необходимости.
В пике своей популярности альбом продавался шокирующим тиражом - по
полмиллиона экземпляров в неделю.
Чем дальше люди слушали Thriller - а он стал самым популярным альбомом всех времен,
звучал на радио, был в личных коллекциях, - тем он больше нравился. Майкл и Куинси
попали в точку: для многих слушателей - белых темнокожих, интеллектуалов-
металлистов, попсовой молодежи и их родителей - он стал эталоном, а каждая вещь в нем
- примером поп-музыки; в каждой аранжировке каждая нота была в нужном месте. Это
сделало Джексона не просто героем музыкальная индустрия выдвинула его на новый
уровень -почти святости. Феноменальные тиражи в сочетании с его удивительной
одаренностью создали прецедент совершенства, воплотившийся в этом альбоме, который
Майкл скорее всего будет в глубине души пытаться превзойти до конца своей карьеры.

_________________
e-mail: overlooks@ya.ru

Отдельный форум для троллей. Приятного общения! Администрация.
© Смейся и весь мир будет смеяться вместе с тобой, плачь и ты будешь плакать в одиночестве


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Рэнди Тараборелли "Жизнь Короля"
СообщениеДобавлено: 15 сен 2010 22:43 
Не в сети
Администратор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 апр 2010 13:51
Сообщений: 5530
Откуда: Киев
Очков репутации: 46

Добавить очки репутацииУменьшить очки репутации
Глава 19

Джозеф Джексон известен среди друзей и знакомых по бизнесу как человек,
расточающий свой капитал из-за ненадежных вложений, выходящих за рамки карьеры
его сыновей Некоторые принесли ему доход, например компания по прокату лимузинов,
которой он владел, оказалась успешной Часто, однако, он оказывался в минусе.
Основанная им компания грамзаписи принесла ему небольшую прибыль Он вложил
кучу денег, продюсирая различные группы, вероятно чтобы доказать, что может сделать
для других то, что делал для сыновей. Но ни один из этих проектов не был удачным.
К началу 1981 г. у Джозефа возникли столь серьезные финансовые проблемы, что он
решил продать поместье в Эн-сино. Был найден отличный покупатель - собственный сын
Майкл. Неизвестно, насколько тщательно отец продумал последствия этого шага. Сменив
роль владельца на совладельца дома, он должен был отдавать себе отчет в том, что их
отношения тоже изменятся.
За редкими исключениями, в большинстве семей глава семьи предоставляет остальным
членам семьи кров; когда дети взрослеют, они обзаводятся собственным жильем. Как
правило, смена ролей говорит о некоей семейной дисфункции. Джозеф всегда
придерживался теории о том, что отец должен контролировать детей - независимо от их
возраста желаний и жизненного опыта. Поэтому наверняка побаивался необходимости
жить в сыновнем доме, тем более что раньше он принадлежал ему.
Вероятно, он не задумывался о том, что может произойти, так как отчаянно нуждался в
деньгах. Ему было не до этого. Джозеф считал, что делает Майклу одолжение, продав
половину дома и позволив тем самым сделать "солидное капиталовложение".
"Должен сказать, что мы были среди немногих звезд-счастливчиков, которые перешли из
детства в бизнес, имея все материальные атрибуты: деньги, недвижимость и другие
капиталовложения. Мой отец обеспечил нас этим, - признавал Майкл. - По сей день я
благодарен ему за то, что он не пытался прикарманить наши деньги, как многие родители
"звездных детей". Отвратительно красть у своих детей. Мой отец никогда этого не
делал".
Майкл заплатил около полумиллиона долларов за половину дома. Кэтрин и Джозеф стали
совладельцами второй половины. Со временем отец продаст свою четверть дома тому же
сыну, оставив Кэтрин ее 25%.
Став совладельцем, Майкл полностью перестроил дом. Прежним остался только адрес,
новый был домом молодого Джексона, скорее - дворцом. Это заняло 2 года. Во время
гастролей в Англии несколько лет назад он был очарован дворцами в стиле Тюдоров и
захотел воссоздать подобное в Энси-но, потому что, как он полагал, "Кэтрин это
понравится больше всего".
Поместье действительно весьма оригинально. Мощеная дорога ведет к дому с белым
трехъярусным фонтаном перед ним. Во всех окнах тонированное пуленепробиваемое
стекло. Когда Майкл находился в резиденции, "Роллс-Ройс", который помогла ему
выбрать Татум О'Нил, всегда стоял припаркованный напротив гаража на 4 машины,
построенного в том же стиле, что и дом. Майкл по-прежнему был не в ладах с вождением;
и скорее бы сделал крюк, потратив лишний час, чем выехал на лос-анджелесскую
автостраду. "Я не могу нормально тронуться с места, - жаловался он. - И не могу
нормально остановиться".
Над воротами гаража - приветствие "Добро пожаловать!". В него вмонтированы
большие часы с римскими цифрами. На 2-м этаже - галерея из 3 залов с сотнями
фотографий Джексонов на стенах и даже на потолке. Над лестницей, ведущей туда,
Майкл прикрепил плакат, на котором написано:
Сфотографировать.
Поймать мгновение.
Остановить время.
Сохранить нас, какими мы были,
Какие мы есть.
Один зал посвящен старым памятным фото семьи Джексонов с приложением брачного
свидетельства Джозефа и Кэтрин. Другой - истории "Пятерки Джексонов", третий -
взрослому Майклу. Среди его фотографий - снимки со знаменитостями, в частности,
Жаклин Кеннеди-Онассис и Джейн Фонда.
В пруду плавают грациозные черные и белые лебеди. Пара павлинов (любимая птица
Майкла) - Зима и Весна, две ламы - Луис и Лола, пара оленей - Принц и Принцесса,
жираф, которого Майкл окрестил Джабаром, и еще животное, которое некоторые считают
бараном (хотя другие в этом не уверены), по имени мистер Тиббс - любимцы Майкла.
Животные, которых на ночь загоняют в стойло, днем свободно разгуливают по поместью.
Когда Майкл жил там, держал отлично оборудованные клетки примерно с дюжиной
разных животных и редких дорогих птиц, на полках в кухне в доме для гостей, боялся,
что они слишком нежные, чтобы жить на улице. Каждый день навещал их.
Еще у него был 8-метровый удав по имени Мускулы, который, как шутил Майкл, был
"натренирован съедать репортеров". Он давал ему раз в неделю большую, откормленную
крысу.
Как-то раз Кэтрин обнаружила удава под одним из диванов в гостиной.
"Она так закричала, что слышно было по всему Энси-но!" - рассказывала со смехом
Сузи Джексон.
Соседи постоянно жаловались. Адвокат Говард Дэвайн, владение которого примыкало к
поместью Джексонов, говорил: "В жаркие летние месяцы мы не можем наслаждаться
парком. Эти животные по своей природе выделяют определенные запахи".
Рядом с гаражом Майкл сделал мини-версию Главной улицы США в Диснейленде,
включая кондитерскую лавочку. Была и копия механического Авраама Линкольна,
который говорил точно, как там. Поездки Майкла в Диснейленд, его любимейшее место
на Земле, всегда сопровождались хаосом из-за его поклонников. Он всегда предпочитал,
чтобы его проводили через черный ход или через туннели аттракционов. Теперь он
строил свой маленький мир Диснея. Появлялись новые механические персонажи. "Они
будут, как живые люди, - объяснял Майкл. - Только не будут хватать вас или просить
об одолжении. С ними мне хорошо. Они - мои личные друзья".
Причудливо извивающиеся мощеные дорожки с экзотическими цветами и искусно
подстриженными кустарниками по краям вели в укромные уголки поместья, куда Майкл
часто отправлялся один, подумать. Огромный бассейн будто приглашал искупаться. Вода
била из 4 фонтанов, расположенных в бороде Нептуна, который красовался на стене за
бассейном.
Главная кухня находилась на 1-м этаже дома, безупречно чистая, с белым кафельным
полом, хромированными плитами и прочими кухонными принадлежностями. Рядом с
кухней была игровая комната с видеоиграми вроде "Космических захватчиков".
Холл дома освещался огромной, поражающей воображение люстрой, свисающей с
потолка, расположенного на уровне 3-го этажа. Дедовские часы с золотой филигранью
стояли в углу. Ваза, полная только что срезанных цветов, - на квадратном
инкрустированном золотом столе. Бронзовые статуи в античном стиле - по углам.
Гостиная всегда была полна цветов.
Еще на 1-м этаже - домашний кинотеатр с 32 красными бархатными креслами,
проекторами на 16 и 32 мм и штатным киномехаником. Всегда были наготове фильмы с
Фредом Астером и другими знаменитостями. Майкл проводил здесь множество часов.
Фойе вело в отделанную деревом комнату "трофеев". Стены покрывали заключенные в
стекло "золотые" и "платиновые" диски Джексонов. Семейная шутка гласила, что если
ЛаТойа когда-нибудь и получит "золотой" диск, то его уже некуда будет повесить. Пока
такой проблемы не стояло.
Среди обложек журналов и прочих реликвий была также 6-футовая диорама "Белоснежка
и семь гномов". "Однажды мне позвонил Майкл, - рассказывает Стив Ховелл,
работавший видеооператором у Джексона. - Приезжай с аппаратурой. Ты ни за что не
догадаешься, кто приезжает". - "Кто?" - спрашиваю я. "Белоснежка и семь гномов!"
Видео, сделанное Ховеллом в тот день, запечатлело 26-летнего Майкла, который как
ребенок играет с гномами и слушает песни Белоснежки. Кажется, он переживает
счастливейший день в своей жизни.
Винтовая лестница белого мрамора вела на 2-й этаж Наверху находились спальни, каждая
с отдельной ванной комнатой. В большой спальне Майкла никогда не было порядка. "Я
хочу, чтобы это была комната для танцев и моих книг", -сказал Майкл, следя за отделкой
спальни. По свидетельству Ховелла, у него не было даже кровати. Он спал рядом с
камином прямо на полу, покрытом большим бархатным ковром. Часть стены была
затянута тканью, на других висели картины с изображениями Питера Пэна. На окнах -
обычно закрытые деревянные жалюзи. Винтовая лестница вела из спальни наверх - на его
личный балкон с уличным джакузи. Ванная комната рядом со спальней впечатляла -
черный мрамор и золото.
Ховелл вспоминает о странном дополнении к убранству спальни: "Там стояло 5 женских
манекенов, изображавших представительниц разных этнических групп. В человеческий
рост, прекрасно наряженные, они выглядели как топ-модели в дорогой одежде. Кто-то
специально сделал их для Майкла не знаю почему. Зайдя как-то, я заметил их, но сделал
вид' что не обратил внимания. Он никогда не рассказывал мне' зачем они ему там
нужны".
Майкл говорил, что сначала планировал одну комнату в доме отвести специально для
манекенов, но передумал и решил держать своих "пластиковых друзей" в своей.
Наверное кэтрин почувствовала облегчение.
"Я хотел бы оживить их, - говорил Майкл. - Я чюбчю представлять себе, как мы с ними
разговариваем. Знаете что я думаю? Да, пожалуй, расскажу. Думаю, что я окружен
друзьями, которых у меня никогда не было. Может быть была пара друзей. Будучи
звездой, ты просто не догадаешься, кто тебе друг. Поэтому я окружаю себя людьми,
которых хотел бы иметь друзьями". Окружив себя манекенами, Майкл создал в каком-то
смысле, маленький совершенный мир, в котором он был богом.
Позже в углу спальни появилась детская кроватка в которой спал Баблс, шимпанзе
Майкла, который и сам стал знаменитостью. Часть времени он живет с Майклом, а
остальное - со своим дрессировщиком.
Спальня Майкла была отделена холлом от спальни Ла-Тойи.
"Слава богу! - сказала она в интервью. - Он производит столько шума. Когда он
пытается творить, гремит музыка. Или он смотрит шоу по телевизору и всю ночь хохочет.
Вечно горит свет. Майкл без конца читает книги".
Майкл любил подкладывать сестре под простыню жуков и пауков, чтобы, найдя их, она
кричала и будила весь дом. Он постоянно врывался в ее спальню, где царили порядок и
чистота, с дурацкими вопросами. Его всегда отличало любопытство, ему ничего не
стоило зайти к любому в комнату и исследовать содержимое ящиков. Он часто совал свой
нос в чужие дела и тем самым "доставал" свою семью, но очень расстраивался, если кто-
то лез в его дела.
Дом Майкла, который неофициально называли "Хэйвен-херст", по имени улицы в
Энсино, был идеальным убежищем от остального мира. С крыши Майкл наблюдал закат
и ночные огни.
Как-то знакомый композитор заехал к нему по музыкальным делам. "Пока я ожидал его в
гостиной, - рассказывает он, - у меня было странное ощущение, что Майкл наблюдает
за мной. Потом пришел, мы поговорили, и - исчез. Я выглянул в сад и увидел, как он
бродит среди кустов и деревьев, возится с животными. Он был как один из них".
Однажды Майкл и Джейн Фонда ехали в машине (Джейн за рулем), она пыталась
выяснить, какой жанр киноискусства больше всего подходит Майклу. "Боже, Майкл, я
хотела бы стать продюсером какого-нибудь фильма с тобой", - сказала Джейн. Вдруг ее
озарило: "Я знаю, что это за фильм! Про Питера Пэна! Точно!"
Слезы полились из глаз Майкла. Он хотел знать - почему. Она сказала, что он и есть
Питер Пэн - символ юности, радости и свободы. "Знаешь, у меня в комнате на всех
стенах - картинки с Питером Пэном, - сказал Майкл, вытирая глаза. - Я полностью
себя с ним отождествляю. Заблудившийся мальчик из "Никогда-Не-Бывалой-Страны".
Never Never Land - страна, где сбываются мечты, страна вечного детства, "остров Где-
то-там".
Да, все дети стали взрослыми, кроме одного...
12 марта 1983 г. истекал срок действия контракта, который Майкл и его братья заключили
с их отцом и фирмой Weisner-DeMann. Ожидалось, что Майкл возобновит его. Однако он
не спешил делать этого. "Давайте подождем, посмотрим", - говорил он, когда об этом
заходила речь. У 24-летнего Майкла была суперуспешная соло-карьера, и он стал
увереннее в своих решениях и не был настроен последовать примеру братьев, которые
заявили, что впредь будут работать с отцом. Отныне Джозеф, Вайснер и ДеМанн должны
были сотрудничать с ним без контракта.
Конечно, если отец хотел оставаться менеджером Майкла, он не увеличивал свои шансы
на это, третируя любимую им мать. За последние годы Майкл был свидетелем множества
домашних сцен и не мог отделить человека, который был их причиной, от того, кто несет
ответственность за его карьеру. Теперь он стал подумывать о своем праве на выбор. Свет
не сошелся клином на Джозефе, размышлял он. Майкл становился все более
непредсказуем, особенно после получения двойного "платинового" диска за альбом
Thriller. Он начал осознавать свою силу.
В марте 1993 г. первый вышел видеоклип с альбома Thriller - он стал первым
музыкальным клипом Майкла.
* * *
Сюзанн де Пасс, старая приятельница Майкла, принимавшая участие в становлении его
карьеры в Motown, в марте 1983 г. готовила к показу на национальном телевидении Эн-
би-си специальную передачу, посвященную 25-летию компании, - "25 лет Motown:
Вчера, Сегодня и Всегда". Де Пасс теперь была президентом Motown Productions, правой
рукой Берри Горди. Они хотели, чтобы все звезды, начинавшие у них, собрались на это
торжество. Пришло время воздать должное 54-летнему Горди, человеку, положившему
начало и давшему шанс прославиться многим молодым талантам.
Все братья Джексоны сочли превосходной идею собраться вместе на этом юбилее, все,
кроме Майкла.
Он не хотел появляться на телевидении. Ему нравилось выпускать музыкальное видео,
потому что здесь он мог контролировать конечный результат. Любой элемент
выступления можно было довести до совершенства, снимая дубли или в процессе
монтажа. Выступать "вживую" перед публикой с записью для телевидения было
рискованным предложением для него. Он не чувствовал достаточной уверенности, что
сможет повторить ювелирную отточенность своей работы на видео.
К тому же появление с братьями на национальном телевидении было не столь
привлекательно для него, как для всей семьи. Много лет он зависел от семьи. Но теперь
начал отходить от нее, эмоционально отдалившись от братьев и профессионально -
превзойдя их успехом сольной карьеры. Несмотря на то что Майкл не делал заявления о
выходе из группы, он не хотел, чтобы его продолжали воспринимать одним из "Пятерки
Джексонов".
К тому же Майкл не забыл встречи с Берри Горди в 1975 году, когда тот обещал не делать
ничего, что причинило бы вред его семье, а вскоре после этого вывел любимого брата -
Джермена - из состава группы. Хотя дело тогда обстояло сложнее, он считал, что Берри
предал его. По его убеждению, Горди платил юным Джексонам незаслуженно мало за их
хиты и, больше того, не позволял им использовать название группы во время работы на
Си-би-эс. Поэтому Майкл не торопился принять участие в чествовании Горди.
Отец Майкла считал идею воссоединения превосходной, и немедленно начал думать о
том, как бы выгодно использовать выступление по ТВ для организации общего турне -
мысль, заставлявшая Майкла содрогаться. Однако, вопреки распространенному мнению о
нем, он не был слабовольным. Не приняв мнение Джозефа во внимание, он
посоветовался с другими своими менеджерами - Вайснером и ДеМанном - и решил,
что не появится на телевидении.
Вскоре после этого Майкл работал над специальной версией Billie Gean на студии
Motown, специально арендованной для этого. Горди нашел его там. Сначала Майкл был
обескуражен этим, но быстро взял себя в руки.
Берри прямо спросил, почему он отказался от участия в программе. Майкл объяснил, что
с неприязнью относится к съемкам на ТВ. В конце концов Берри стал уговаривать его,
вспоминая "старые времена" и как он "раскрутил" Джексонов. Майкл уступил, выдвинув
свои условия.
"Если я пойду на это, мне нужен сольный номер", - заявил он. "Отлично, старик! - с
готовностью откликнулся Берри. - И я хочу этого".
Конечно, Берри думал о сольных песнях Майкла времен Motown и начал перечислять их.
Майкл покачал головой: "Я хочу спеть Billie Gean.
Берри начал ворочать во рту языком, что всегда делал в глубокой задумчивости. Он мягко
попытался объяснить, что программа посвящена его компании и нынешние записи
Майкла на Си-би-эс будут не к месту. Но тот предупредил, что, если не сможет спеть эту
песню, вообще не будет выступать.
"О'кей, - вздохнул Берри. - Пусть будет Billie Gean. - "Да, еще я хочу запись с
окончательной редакцией перед показом по ТВ", - сказал Майкл, словно вспомнив.
Никто из исполнителей никогда не просил об этом, большинство просто не осмелилось
бы, так как это вывело бы Берри из себя. Motown всегда решала все сама. Он понял, что
Майкл не даст согласия, если его требование не будет удовлетворено.
"О'кей, - сказал Горди и они крепко пожали друг другу руки. - Еще, ты выступишь с
Джексонами, да? Джермен так хотел бы этого".
Майкл сделал круглые глаза и вздохнул: "Почему бы и нет?"
Они поднялись со стульев, улыбаясь. Майкл обнял Берри и что-то шепнул ему на ухо.
Горди вышел из студии, сияя.
Очевидно, Майкл преследовал особую цель, когда спел Billie Gean. Не считая явной
рекламы "Triller", он хотел доказать, что, как бы ни были хороши прежние хиты времен
Motown, после ухода из этой компании он смог создать вещи еще более сильные.
Решившись появиться в программе на ТВ, Майкл теперь должен был сделать все, чтобы
выступление было блестящим. Репетировал с братьями дома, выступая хореографом,
записывая репетиции на видео, чтобы вносить изменения. Он возглавил группу. Никто
не возражал. Все были рады работать вместе.
Выступление должно было записываться 25 марта 1983 г. Накануне ночью на кухне
своего дома Майкл в одиночестве создал хореографию номера Billie Gean.
В день выступления Майкл сидел в Pasadena Civic Center. Во время репетиции ребята
набрасывались друг на друга. Нервы были перенапряжены.
- Джермен, ты не помнишь эти движения, - выговаривал брату Джекки. - Как ты
можешь не знать хореографию?
- Сейчас у меня получится. Получится, - говорил Джермен.
- Когда? - настаивал Джекки. - Завтра? Когда будет слишком поздно?
- Не приставай к нему, парень, - защищал Тито Джер-мена.
Братья повторили номер. На этот раз вышло еще хуже. Майкл покачал головой и
улыбнулся. Любой человек усомнился бы, глядя на репетицию, что выступление будет
удачным.
Немного позже Марлон спросил Майкла, зачем ему шляпа, тот не ответил. Он хотел,
чтобы его выступление стало сюрпризом.
Когда Джексоны выходили на сцену, публика уже успела увидеть выступления Марвина
Гэя, Смокки Робинсона и Мэри Уэллс. Потом показали запись Джексонов в 1978 г. в
Motown, частично - несколько прежних выступлений и, наконец, пятеро братьев
появились на сцене, танцуя под хит I Want You Back. Джермен был позади Майкла, как
прежде, и широко улыбался.
При виде Джексонов снова вместе, зал взорвался аплодисментами. Когда они заиграли
The Love You Save и Рэнди выскочил на сцену, присоединившись к группе, публика -
мужчины в смокингах, дамы в вечерних туалетах, стоя, пританцовывали под музыку, как
толпа тинейджеров-фанов. Кто мог усидеть под такую музыку?
Как Джексоны умудрились выступить так после провальной репетиции - до сих пор
загадка для большинства свидетелей этого. Но, словно по волшебству, все получилось.
Потом Джексоны уступили сцену Майклу. Луч прожектора высветил его, его
украшенную блестками черную куртку с манжетами, расшитую рубашку серебристого
цвета, белые флюоресцирующие носки, выглядывающие из-под узких черных штанин,
едва достигающих лодыжек, блестящие черные мокасины. И, конечно, белую перчатку,
отделанную сверкающими бусинами, на левой руке.
Майкл поблагодарил публику за аплодисменты. Он стеснялся, говорил запинаясь.
"Конечно, это были славные времена. Люблю эти песни, - сказал он о тех, что
прозвучали. - Это были волшебные минуты с братьями, включая Джермена".
Майкл начал расхаживать по сцене, держа одну руку в кармане, будто он один в зале, и
просто говорит то, что ему только что пришло в голову. "Но, знаете, я очень люблю эти
песни, но особенно люблю, - он был в центре сцены и повернулся лицом к публике, -
новые песни".
Публика знала, что он запоет, и начала скандировать: Bil-lie Gean!
При звуках фанковой "фузз" гитары Майкл начал свой танец. Он собирался петь под
фонограмму, это было ясно, но никого это не волновало. Майкл надвинул шляпу на глаза
и начал ритмично раскачиваться в такт музыке, а когда снял шляпу и запустил в сторону
грациозным закручивающим движением, публика взревела. Братья стояли за кулисами,
открыв рты. Родители и сестры, сидевшие в зале, лишились дара речи.
"Он затмил всех, - воскликнул Джозеф, обращаясь к жене. - Он затмил всех".
Никто никогда не видел ЭТОГО Майкла Джексона; ни зрители в зале, ни миллионы
телезрителей несколько недель спустя. Последний раз он выступал перед публикой во
время турне Thriller, когда еще был обыкновенным парнем с прической "афро". Сегодня
он выглядел просто потрясающе. Гибкое, грациозное тело, тонкий нос, химически
завитые волосы - как картинка. Хотя он всегда был самоуверенным на сцене, сейчас его
глаза светились холодной мстительной яростью. Он блестяще использовал весь свой
арсенал поз и движений, и публика, словно обезумев, аплодировала каждому его шагу.
"Просто ни с чем не сравнить новизну, артистичность, выразительность его выступления.
Все в зале были очарованы им", - вспоминала Сюзанн де Пасс.
"Я никогда не видел ничего подобного, - отмечал Стив Айвори, редактор журнала Black
Beat, - я был ошеломлен. В ту ночь Майкл действительно стал легендой. Впечатление от
просмотра записи выступления бледнеет в сравнении с радостным возбуждением,
охватившим меня и весь зал при виде живого Майкла в работе".
Майкл поднял руку, отвечая на овации, гремевшие в зале. Позже он утверждал, что сам
был разочарован своим выступлением. Он планировал исполнить стойку на носках и
застыть на время в этой позе. Он встал на носки, но не удержался так долго, как хотел,
репетируя у себя на кухне. Всегда стремящийся к совершенству, он добился бы этого,
если бы это была запись в студии, а не перед публикой.
За кулисами братья окружили его, по очереди целуя и обнимая. Это было необычным для
них выражением чувств. Как правило, они, следуя примеру Джозефа, были сдержаннее.
На мгновенье Майкл поверил, что они действительно им гордятся. Может быть, это и
впрямь было хорошее выступление, подумал он. Но через минуту это прошло. Братья
стали обсуждать, что его слава для них - возможность групповых гастролей, шанс
заработать больше, чем когда-либо.
"Пятерка Джексонов" возвращается, - повторял Джек-ки, и остальные соглашались. -
Это будет потрясающе".
Майкл не хотел этого, ни вообще, ни в частности. Он повернулся и пошел от них.
- Эй, Майкл, - позвал какой-то паренек, - подожди. Он остановился.
- Кто тебя научил так танцевать? - мальчишка с обожанием смотрел на своего кумира.
- Думаю, практика, - сказал Майкл.
- Ты был сногсшибателен.
- Спасибо. Я ценю это. Поклонник ушел.
Майкл кивнул самому себе и, идя через холл, начал улыбаться. Теперь он был доволен.
Хотя Майкл Джексон не осознал сразу, какой эффект произвело его выступление, как он
пишет в своей автобиографии Moon Walk, он должен был почувствовать это, когда
телохранители вели его через площадь на роскошный банкет, устроенный Motown после
записи. Одетый теперь в поношенные джинсы и военную куртку, Майкл не был похож на
человека, только что давшего главное в жизни представление. Знакомые звезды,
музыкальные функционеры, прочая публика, видевшая все, что может предложить шоу-
бизнес, летели на него, словно пчелы на мед. Группа Temptations пробивалась через
толпу, чтобы увидеть Майкла. Скоро стало ясно, что в его присутствии на банкете будут
перевернуты все столы. Через несколько минут, когда он поблагодарил нескольких
ветеранов Motown, его проводили к лимузину.
Это было славное время. 30 апреля 1983 г. песня "Beat It!" стала первой в хит-параде. 16
мая по национальному каналу "NBC" показали программу "25 лет Motown. В мае же
вышел сингл Wanna Be Startin' Somethin', и в течение месяца вошел в пятерку лучших
хитов.
После показа юбилейной программы отношение публики к Майклу Джексону резко
изменилось. Многие успели забыть, насколько динамичен он на концерте, а многие - в
общей сложности программу посмотрели более 50 млн человек, абсолютный рекорд для
музыкальных передач - видели его выступление впервые.
В доме Джексонов на улице Хэйвенхерст царила праздничная атмосфера. Раздавались
телефонные звонки из разных частей страны, люди восторгались Майклом.
"Вам нужно посмотреть это еще раз, - говорил всем приходящим гордый отец, включая
видеомагнитофон. - Никогда не видел ничего подобного".
Видеомагнитофоны перегревались по всей стране. Своим выступлением Майкл
подтвердил поклонникам, что он тот же удивительно одаренный артист, которым они
привыкли гордиться. Благодаря мощи ТВ его увидели миллионы зрителей, никогда
прежде не знавших то, что фаны называли его магией. Только два раза до этого - при
первых показах по ТВ Элвиса Пресли и Beatles (оба - в шоу Эда Салливана) -
телевидение столь наглядно способствовало суперпопулярности поп-исполнителей.
Теперь Майкл Джексон показал, без преувеличения, самое чарующее исполнение поп-
музыки в истории ТВ.
"Майкл - танцор в душе, - говорил Майкл Питере, его хореограф для видеоверсий Beat
It и Thriller. - Он никогда не учился танцевать. Но у него есть чувство танца. Я могу
поставить его среди 30 профессиональных танцоров, посвятивших танцу всю жизнь, и
учившихся ему 20 лет - и он сделает все не хуже их".
Даже Фред Астер был поражен. На следующий день после показа по ТВ он позвонил
Гермесу Пану, своему соседу по Беверли-Хиллз, "оскароносному" хореографу, учившему
Астера и Джинджер Роджерс, и пригласил его к себе, чтобы показать запись выступления
Джексона. Астер никогда не был склонен восхищаться другими танцорами-мужчинами.
"Не правда ли, он великолепен?" - спросил он Пана после просмотра записи.
"Мы решили, что немедленно должны позвонить Майклу, - вспоминает Пан. - Как-то
Фред узнал его номер и сказал ему, что он чертовски хорошо танцует: "Ты посадил их
всех в лужу вчера. Ты агрессивно танцуешь. Как и я".
Потом я взял трубку и тоже сказал, что восхищен его работой. Он был очень благодарен,
рад, что мы позвонили ему. В какой-то момент мне показалось, он подумал, что его
разыгрывают. Он не мог поверить, что ему позвонил Фред Астер", Позже Майкл скажет,
что комплимент Астера значил для него больше, чем все остальные.
Учитель по вокалу Майкла Сет Риггс вспоминал: "Майкл завтракал, когда позвонил
Астер, это привело его в такое возбуждение, что он чуть не заболел и не смог есть".
Позднее Майкл и Фред подружились. Фред пригласил ею к себе домой, чтобы Майкл
показал ему и Гермесу Пану "лунную походку".
Майкл учился "лунной походке" у 16-летнего танцора Джерома Кандидейта,
выступавшего в телепрограмме под псевдонимом Каспер. Через своего менеджера Рона
Вайснера Майкл познакомился с ним.
"Я видел кое-что, что вы делали на ТВ, - сказал ему Майкл. - Как будто вы
одновременно идете и вперед и назад". "Называется обратное скольжение", - объяснил
Каспер. "Потрясающе! - воскликнул Майкл. - Послушай, ты можешь научить меня
этому?"
Каспер был потрясен и едва смог произнести "да". На следующий день они встретились в
студии для репетиций в Лос-Анджелесе. Каспер продемонстрировал "скользящий шаг",
когда зрителям кажется, что танцор идет вперед и назад одновременно. Майкл взвился от
радости: "Вот этому я и хочу научиться".
Потом Майкл схватил Каспера за ногу и попытался взглянуть на подошву его туфли:
"Что у тебя там на подошвах? Ролики или что-то такое? Поэтому ты так скользишь?"
Каспер объяснил, что специальные подошвы или ролики ни при чем, дело в технике
шага. И начал учить Майкла. Первый урок продолжался час. Получалось еще плохо, но
более или менее он уловил суть. Через пару дней провели следующее занятие. "У него
еще неважно получалось, - вспоминает Каспер. - Я словно шел по воздуху, а у него
получалось неуклюже, что очень раздражало его". - "Я не могу делать это перед
людьми, пока у меня не получится правильно", - постоянно повторял он.
После этих занятий Майкл отправился на гастроли с братьями. Каспер пошел посмотреть
концерт в Лос-Анджелесе. Майкл не исполнил "скольжения". "Я был несколько удивлен,
- рассказывает Каспер. - Я пошел за кулисы и спросил его об этом. Он ответил, что
пока не чувствует себя готовым. Он не чувствовал этот шаг".
* * *
Каспер смотрел "25 лет Motown" у себя дома, как миллионы других людей, когда он
увидел, как Майкл впервые исполняет "скольжение" перед аудиторией. "Я не мог
поверить своим глазам. Мое сердце забилось. Я подумал: "Наконец он сделал это, после
стольких лет. Это я научил его".
"Лунная дорожка" стала визитной карточкой Майкла. Его выступление было
номинировано на премию "Грэмми". А человеку, который научил его этому, было
заплачено 1000 долларов. "Столько я попросил. Мне было 16. Для меня это были хорошие
деньги, - говорит он, смеясь. - Сказать по правде, надо было брать 3000 долларов. Как
я мог знать, что это станет его визитной карточкой?"
Майкл никогда публично не благодарил Каспера за то, что стало его фирменным знаком.
"Это шоу-бизнес, - говорит Каспер. - Майкл - замечательный парень. Может быть,
самый замечательный из всех, с кем я работал".
Майкл продемонстрировал виртуозное искусство танца в великолепном клипе Beat It.
Когда он начинал работать над клипом Billie Gean, он имел смутное представление о том,
чего хочет добиться. Но он точно знал, чего хочет, приступая к клипу Beat It. Над тем, что
стало самым динамичным и дорогим клипом. Вместе с ним работали бродвейский
хореограф Майкл Питере и опытный коммерческий директор Боб Джиральди.
Хореографический ансамбль, занятый в этом клипе, часто имитировали и имитируют во
всевозможных клипах разных звезд.
По сюжету этого клипа Майкл - "хороший парень" - останавливает две крупные
банды подростков, готовых начать войну друг с другом.
Некоторые тинейджеры, посмотрев клип, спрашивали со злостью:
"Что знает Майкл Джексон о бандах? Он что, думает своими танцами решить наши
проблемы - стычки, убийства, наркоманию?"
"Дело в том, что никто не обязан быть "крутым", - объяснял Майкл. - Ты можешь уйти
от драки и остаться мужчиной. Не нужно умирать, чтобы доказать, что ты мужчина".
Визуально клип очень убедителен. Снимавшийся на улицах "неблагополучных" районов
Лос-Анджелеса, он выглядит мрачным. Для достоверности на съемки пригласили 100
членов двух настоящих противоборствующих городских банд в качестве статистов (их
кормили и заплатили по 100 долларов каждому за две ночи работы).
Банды были как бы на периферии съемочной площадки, Майклу не нужно было
контактировать с ними. Сначала он немного нервничал, как и вся труппа. Потом он вел
себя прекрасно с ними. Решающим стал момент, когда банды увидели группу в танце.
Наверное, после этого они стали уважать артистов. Майкл дал им автографы и
сфотографировался с ними.
Доходы от продажи Thriller стали, используя выражение Майкла, "выше крыши", после
его выступления на 25-летии Motown и клипа Beat It. Он вышел, когда Billie Gean
продолжал подниматься в чартах популярности. Теперь, имея два клипа одновременно в
десятке лучших, Майкл Джексон был ближе всего к своей цели - СТАТЬ НОМЕРОМ
ПЕРВЫМ!
* * *
Между записью шоу в марте и показа по ТВ в мае Джер-мен встречался с братьями и даже
с Джозефом, но только не с Майклом. Они обсуждали возможности ухода Джермена из
Motown и совместных гастролей. Отец считал идею потрясающей. "Успех Майкла только
поможет нам. Он идет вверх и, наверное, бросит нам веревку, чтобы мы поднялись", -
говорил Тито. Турне дало бы Марлону шанс вырваться из финансовых "тисков". Он и его
жена Кэрол помирились, к большому облегчению всей семьи.
"Они на самом деле принадлежат друг другу, - говорил Майкл. - В нашей семье они -
пример настоящей любви".
Братья подготовили для Си-би-эс новый альбом - Victory. Майкл сначала не хотел
участвовать в проекте, он написал и исполнил для него только две вещи. После записи
альбома братья начали обсуждать возможность рекламного турне, но никто не знал,
как он на это посмотрит. Считалось что должен согласиться; в конце концов, до этого они
всегда договаривались.
Наступил июнь 1983 г. Он не сулил стать удачным для Джексонов.
Майкл и его братья так и не возобновили свои контракты с отцом, Роном Вайснером и
Фреди ДеМанном. Братья ждали, как поступит Майкл. Он разочаровался в двух
последних и не торопился принимать решение.
Джозеф с приходом Джона Бранка, которому Майкл доверял безоговорочно, оказался как
бы не удел. Он нервничал его положение по отношению к Майклу стало шатким как
никогда.
Наконец Майкл решил уволить Вайснера и ДеМанна "Они сказали, что будет продано не
более 2 миллионов пластинок Thriller, - объяснял Джексон. - Кому они нужны после
этого? Они посоветовали мне не участвовать в праздновании 25-летия Motown. И,
посмотрите, какой это был дурной совет".
Джон Бранка напомнил Майклу, что прежде всего он сам не хотел включиться в этот
проект, но тот спорил, что не в этом дело, и считал, что Вайснер и ДеМанн соглашались с
ним, а должны были убедить его в обратном. "Отошлите им контракт, - сказал он Бранка.
- И закончим с этим".
Вайснеру и ДеМанну выдали их документы 22 июня утром этого дня. Вайснер говорил с
Майклом. Казалось, проблем не было. Он был в ужасе, получив бумаги после полудня, но
не мог дозвониться до Джексона. Конечно, это не было лучшим решением, но ему так
было проще. Если кто-то терял его расположение, он исчезал с его горизонта и из его
мыслей, как будто никогда не существовал.
* * *
Самый известный артист в мире оказался без менеджера и пресс-агента. После
увольнения Вайснера и ДеМанна команда Майкла состояла из адвоката и главного
советника Джона Бранка, телохранителя Билла Брэя, бухгалтера Гел-фанда и секретаря.
Когда синглы Beat It! и Billie Gean оказались одновременно в лучшей десятке, Куинси
Джонс заказал трехлинейный телефонный разговор, в котором участвовал он, Майкл и
Джон Бранка.
- Происходят невероятные вещи, Смелли[6], - сказал Куинси Майклу. - Тебе
необходим менеджер. Как ты мог уволить Вайснера с ДеМанном? Что ты теперь
собираешься делать?
- Куинси, Бранка держит все в руках. Он великолепен. Я спокоен, почему ты
нервничаешь? - Он свернул разговор и повесил трубку.
Позже Куинси перезвонил Бранка:
- Джон, я волнуюсь. Карьера парня под угрозой. Это как самолет без пилота.
- Что? У него две пластинки в лучшей десятке, и его карьера под угрозой? - смеясь,
спросил Бранка.
- Но... - начал Куинси.
- Майкл знает, что делает, - сказал Бранка. - Этот парень - чертов гений. К тому же
нас прикрывают Си-би-эс и Етникофф.
- Но... - опять начал Джонс. Бранка перебил его:
- Это наш шанс, и я готов хоть сейчас пойти и кому угодно надрать задницу за него,
потому что ему дано ЭТО, Куинси. Я люблю этого парня и хочу просто выполнять его
приказы.
Это убедило Куинси, что не имело значения. Джон Бранка знал, о чем говорил.

_________________
e-mail: overlooks@ya.ru

Отдельный форум для троллей. Приятного общения! Администрация.
© Смейся и весь мир будет смеяться вместе с тобой, плачь и ты будешь плакать в одиночестве


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 45 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.

Часовой пояс: UTC + 2 часа [ Летнее время ]



Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
cron
Блог Вечерних Вестей
Protected by Copyscape Plagiarism Scanner
Яндекс.Метрика
Рейтинг@Mail.ru    измерьте скорость интернета  
Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Вы можете создать форум бесплатно PHPBB3 на Getbb.Ru, Также возможно сделать готовый форум PHPBB2 на Mybb2.ru
Русская поддержка phpBB